IDC прогнозирует, что краевая (edge) инфраструктура вычислений и хранения будет прирастать на 13% ближайшие три года, против 1.1% увеличения базовых мощностей дата-центров.

Индустрия живет на встречных течениях: глобализации противостоит локализация. Колебания маятника – обычное явление в ИТ. Сети доставки видеоконтента CDN приближают цифровые активы к потребителю. Игровые серверы ходят за игроками. Производители камер видеонаблюдения  наделяют их искусственным интеллектом - фильтрация «мусорного трафика» дает экономию на каналах передачи данных и мощностях хранения. Наступает время новых генераторов больших данных локального применения – датчиков и сенсоров.

В мире хватает приложений, где передача данных в облака или в удаленные дата-центры либо нерентабельна, либо неприемлема по скорости отклика. Совокупный спрос на обработку данных первичными устройствами или «неподалеку от них» породил область edge computing - вычислений и хранения вне дата-центров и облачной инфраструктуры. 

Прогноз IDC по динамике краевых вычислений:

Мотивы интереса к edge-серверам понятны:
    • Снижение задержек обращения приложений, которым нужен отклик быстрее, чем может обеспечить облачная инфраструктура или дата-центр.
    • Обеспечение доступности данных и непрерывности бизнеса в отсутствие внешнего сетевого соединения
    • Масштабируемость для приложений, активно генерирующих данные
    • Уменьшение дорогостоящего внешнего трафика данных
    • Безопасность и соответствие регуляторным нормам
   
Репатриация данных

Краевые вычисления - спутник репатриации данных и гибридизации облачного хранения. Публичные облака, при всем комфорте и гибкости, оказываются недешевым способом хозяйствования, особенно если объемы операционных данных велики. Репатриация – это возвращение данных и приложений на свою платформу, неважно, на собственной площадке или на выделенных серверах провайдера. Стабильно работающий бизнес сам может сравнить структуру CapEx/OpEx и принять решение, где и с кем ему оставаться. Для генераторов данных нового поколения стоимость «билета в облака» не по карману.

Еще два года назад Майкл Делл говорил, что 80% корпораций начали миграцию якорной инфраструктуры на свои площадки – по соображениям стоимости, производительности и безопасности. IDC предсказывала, что половина приложений вернется из публичных облаков в частные, поближе к дому. Ничего революционного не происходит, инструменты остаются прежними. Меняются операторы, тактика развития и контроль за расходами.

Домой

Если переезжали, возвращаются: серверы транзакционных приложений, виртуализированные рабочие столы, транскодеры и раздатчики контента, агрегаторы и интернет-витрины.  IoT, машинное обучение, аналитические и творческие приложения преобразуют само отношение к данным, а их порождение, трансформация и сохранение переосмысливаются бизнесом. Популярный сегодня «экономический национализм» привязывает конкурентоспособность к локальным ориентирам – что только усиливает позиции местных продуктовых компаний и тех, кто «за производительность», а не «за общечеловеческие ценности».

Известная книга "Стратегия голубого океана" толкает на освоение прибыльных рынков, свободных от конкуренции ("голубой океан"), вместо кровавой драки на густонаселенных ("красный океан").

Красивый мотив  развития рынков, "свободных от других игроков", отечественные тендерные практики превратили в фарс. Технические задания пестрят чушью, зато с детальным описанием компонентов – как будто миллиметры и килограммы являются такими же значимыми параметрами серверов, как гигагерцы и гигабайты. Издевательскую точку в ритуале ставит фраза "или полные аналоги" – полных аналогов с точным попаданием в миллиметры не бывает. Такое техническое задание делает любую сделку свободной от других игроков и высокомаржинальной для всех заинтересованных лиц.

Это примерно как проводить олимпиаду для любых спортсменов, но при одном условии – что они однорукие геи-пуэрториканцы, выросшие в многодетной семье иммигрантов первого поколения.

Всем, кто общается с представительствами, знаком ответ «проект закреплен за другим партнером». Проекты регистрируют на первого дозвонившегося из лучших побуждений: поощрить причастных, отсеять посторонних. Кто заявил сделку – тот и автор. Иначе откуда бы другим знать о замысле до его появления?

В такой логике нет места соревнованию решений. Хорошо если первопроходец пришел с благими намерениями, разобраться. Есть ведь и другие движущие силы: побочный умысел, природная глупость, начетничество. Регистрация проектов служит смазкой для их реализации, но при этом закрепляет вертикали рынков, удерживая от поиска разумных альтернатив. Вертикальные техники построены на доставке пользователю дозированной информации и подмене целевых установок - переносе внимания заказчиков с сути на форму, с анализа уместности на отправление ритуалов – таких как конкурсы ценовых предложений.

Горизонтальное или сетевое взаимодействие исходит из другого принципа:  подходить к любой мало-мальски сложной задаче адресно. «Для всякой работы нужен один, но правильно подобранный инструмент». Горизонтальные отношения требуют определенного мужества. В них больше ответственности за принятие решения и выше вовлеченность – ведь участникам приходится доказывать собственную состоятельность.

На вертикальном форматировании сознания поднимались диктатуры, секты и финансовые пирамиды. «Партнерство» как гарантия потока пассивного дохода и по сей день остается привлекательной экономической моделью, хотя артефакт телерекламы 90-х Леня Голубков («я не халявщик, я – партнер!»), казалось, приучил расценивать громкие заявления с точностью до наоборот.

У результативности другие родители: видение, компетенции, деятельное участие. Лично мне на проектах нужны не партнеры, а союзники. А лучше, сообщники. Пусть даже подельники – лишь бы толковые, с пониманием совместных целей и вклада каждого. 

В смутные времена всегда происходит переоценка ценностей. Особенно это касается бизнеса с заметной сервисной составляющей. Речь не о взрыве спроса на онлайн-аналоги торговли, обучения, коллаборации и развлечений. Дело в экспертизе, которой сопровождается любое предложение товаров и услуг. Карантин закончится, уснувшие проснутся, осадочек останется.

Условимся о терминах. У повседневного оборота added value есть разные трактовки. Для бухгалтера это «добавленная стоимость», торговая наценка, отправная точка налогообложения. Для потребителя это «добавленная ценность», мотив его выбора из возможных альтернатив. Кому какое дело до звеньев цепочки мясного передела (забитый бычок — разделка на отрубы — выдержка стейка), если в конце на тарелке лежит несъедобное филе миньон? Уже и не важно, кто на чем сэкономил. А вот за вкусный стейк могут простить безбожный прейскурант.

Компании и их менеджеры сами выбирают путь к кошельку клиента. Было время, дистрибуторы компонентов открывали проектные подразделения — чтобы продавать товары не поштучно, а продуктовыми эшелонами. Cперва модель продаж называлась One Stop Distribution, потом взяли ноту повыше, VAD (Value Added Distribution). Больше сделок — выше «добавленная стоимость». Но основной-то «ценностью» было и осталось — не выпустить клиента за периметр своего склада. Зачем нужны компетенции, если достоинства брендов-производителей сами себя продают? Все равно самые вкусные заказы раздают представительства, они же пресекают ценовые войны.

Внезапный коллапс товарооборота показал, что продуктовые религии не помогают решать повседневные задачи. Есть спрос на точечные решения, дающие быстрый и просчитываемый эффект. Есть спрос на изменение самой сути общения покупателей и поставщиков — когда от продавцов ждут практической помощи, а не ссылок на долю рынка в мировом масштабе или на показательные проекты из другой реальности. В кризис всегда вспоминают про бережливое (lean) производство и практики управления, стимулирующие поставщиков меняться, от вождей до рядового менеджера. Тогда и VAR/VAD обретут первоначальный смысл — процесса (!) оптимизации сложного продукта на уровне клиента с его конкретными запросами, а не презентации условного портфеля вендора.

PS. Тройная аллитерация заголовка навеяна Твентином Карантино.

Фразу «клиент всегда прав» мусолят больше 100 лет – с тех пор как ее (будто бы) сказал основатель лондонского универмага Selfridges. Говоря современным языком, то был способ дифференцирования, обособления от конкурентов по торговле премиальными товарами. На избалованную публику работало.

Технологии продаж давно позволяют адресно обращаться к целевому потребителю и отделять потенциальных клиентов от халявщиков и мозгоедов. Лакейский по своей сути подход «чего изволите?» уступил место прагматичному отсеву. Бизнесу не нужен сбыт любой ценой. От денег не отказываются, но и на поводу не идут.

Могут возразить: маркетплейсу все равно, кто и что у него покупает. Продавцам незачем знать, что покупатель делает  с товарами.

Не так в сервисной деятельности или заказном производстве  (экономика помалу вся становится микросервисной). Кто любой ценой старается угодить каждому, подменяет качественное обслуживание количеством. Распыление, потеря фокуса и «своего клиента» могут быть незаметны на механически растущих рынках. Когда возможности сбыта упираются в естественные ограничения, бизнес заканчивается. Он не может содержать сам себя –конкуренты обнуляют его прибыльность, а кроме низкой цены других преимуществ у него нет и не было.

В конфликте между требованиями клиента и стратегическими ценностями владельцу бизнеса лучше выбирать ценности. Притяжение клиентов «по ценностям» крепче и долговечнее заманивания скидками и бонусными программами. Ценности могут быть самыми простыми: от постоянной готовности к детальному погружению в особенности каждой сделки до внутренней клятвы «буду делать хорошо и не буду плохо».

Всем угодить невозможно. Взвешенный отказ – достойная позиция мастерового человека, которому есть чем заняться. Как у старого маляра из «Мимино»: «Тогда сам подбирай колор и сам крась. А меня здесь нет»

В медицине это компонент препарата, который определяет его лечебные свойства своим физиологическим воздействием  на организм. В пилюлях много вспомогательных субстанций: разрыхлителей, красителей, ароматизаторов. Они обеспечивают комфорт приема и доставку агента к месту назначения в организме.

Про серверы можно говорить в тех же терминах. Есть базовые технологии, определяющие уместность и производительность в приложениях. И есть вторичные признаки: имя изготовителя продукта, формат, экстерьер – что безусловно влияет на продажи, но не на эффективность решения целевых задач.

За решение задач берутся врачеватели. Некоторые лечат переломы сахарными шариками.

Отличить шарлатана просто. Он жонглирует торговыми марками и мечет перед покупателями каталоги с товарами. В современном варианте – зазывает в онлайн-конфигураторы «своих» брендов, удобряя сознание заказчика разрыхлителями и лубрикантами.

В торговых марках нет ничего плохого, будь они хоть А-, хоть B-бренды. Беда недоразвитых рынков в том, что они перенаселены бродячими лоточниками. Знающие грамоте офени вдобавок умеют «правильно» прописать техническое задание для конкурса на тендерной площадке. Заказчика, с его персональным букетом задач, не спрашивают. Бери что дают: «Тефтель с рисом. Котлета с картошкой. Менять нельзя».

Серверы не виноваты - таковы обычаи. «Сила бренда» нависает над столами переговоров и мешает искать действующие вещества. Верх над коллективным бессознательным удается взять там, где сами заказчики противятся подмене целей. Разумный эгоизм опирается на другую силу – мысли. Странно думать, что серверы (как и любой инструмент) покупаются с какой-то иной целью, кроме практической выгоды.

Все мы заняты общим делом продвижения технологий. Каждый в меру своей подготовки, информированности и целевых установок.

Хорошо быть Micron’ом. Компания производит все виды SSD, ей важно помочь пользователям использовать их по назначению. Если под OLTP-нагрузкой в приложении Microsoft SQL Server переход с SATA SSD на NVMe SSD дает прирост производительности в 2.5 раза (при меньшем количестве SSD), они так и пишут: берите U.2 (2.5” NVMe), вы потратите меньше, а получите больше.

Хорошо быть посвященным в таинства VSAN. Распределенное хранилище VSAN имеет двухслойную архитектуру Cache/Capacity. В решениях all-flash обычно комбинируют SAS и SATA SSD, иногда Intel Optane и SATA SSD (Optane/SATA). Но можно все хранение организовать на NVMe SSD - например, Optane (Cache)/ NVMe (Capacity). Сравнение двух кластеров VSAN, одного на Optane/SATA, второго на Optane/NVMe, показывает, как именно NVMe влияет на три ключевых параметра: IOPS - Throughput - Latency. Вот выборка результатов тестов под нагрузкой случайного доступа, с размером блока данных 4К и соотношением чтения/записи (%):  0/100, 30/70, 70/30, 100/0.

Превосходство U.2 по IOPS в 1.5-2 раза и полуторакратное снижение задержек не оставляют сомнений:  SATA SSD нечего делать в узлах VSAN.

То же самое можно сказать про другие приложения, критичные к производительности I/O, например, раздачу контента (CDN) или хранение Ceph.

Неплохо быть  осведомленным продавцом. Знать, что U.2 сравнялись в цене с SATA SSD, при сопоставимом ресурсе, что многие серверные платформы по умолчанию оснащены под U.2.  Все основные ОС работают с U.2 и нет никаких препятствий их широкому распространению. Одно есть – привычка к шаблонам.

В своем труде «Риторика» Аристотель выделяет три типа аргументации при убеждении: пафос (эмоциональное воздействие), логос (рациональные доводы) и этос (уместность). Разве Аристотель запрещает оптимизацию серверов в интересах пользователя? Разве где-нибудь у Аристотеля сказано, что серверы SQL надо делать на платформе определенного вендора и того материала, что предложит канал его поставок – потому что «cила бренда» сильнее прочих сил?

В стране победившего пафоса  «сон разума рождает чудовищ».

Коммунистический идеал производства и распределения «от каждого по способностям, каждому  по потребностям» списан с Нового Завета. У атеистов советской поры выходило еще проще: «кесарю кесарево, слесарю слесарево». И в самом деле, речь же не об уравниловке, а о пределах возможного и мотивах деятельности. Пока божество медлит с воздаянием, не стоит ждать милостей от природы. Чтобы взять их у нее, нужен навык (специализация, совершенствование и другие признаки продуктивной работы).

К сожалению, на естественный процесс развития через разделение труда и конкуренцию накладываются притянутые мифы и стереотипы. Они подменяют индивидуальную логику казарменной и упрощают картину мира. Универсальная повестка “Облако. Маркетплейс. Диджитализация” мало чем отличается от шариковской “Примус! Признание Америки! Москвошвея!”.

Не будет развития, пока не научимся подбирать под каждую задачу подходящий инструментарий, а не продукт пропаганды. Не будет ускоренного возврата инвестиций, пока будем проводить конкурсы красоты оборудования, вместо оценки его уместности. Не получится внедрить чей-то передовой опыт механическим переносом  - не потому что системы уравнений другие, а потому что отличаются начальные и краевые условия задач.

Обсуждать «силу бренда» и «корпоративные стандарты» всяко проще. Остается лишь повторить вслед за И.Б.: «Недостаток разговоров об очевидном в том, что они развращают  сознание своей  легкостью, своим  легко  обретаемым  ощущением  правоты».