`

Schneider Electric - Узнайте все про энергоэффективность ЦОД


СПЕЦИАЛЬНЫЕ
ПАРТНЕРЫ
ПРОЕКТА

Архив номеров

Что для вас является метрикой простоя серверной инфраструктуры?

Best CIO

Определение наиболее профессиональных ИТ-управленцев, лидеров и экспертов в своих отраслях

Человек года

Кто внес наибольший вклад в развитие украинского ИТ-рынка.

Продукт года

Награды «Продукт года» еженедельника «Компьютерное обозрение» за наиболее выдающиеся ИТ-товары

 

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

Решил собрать самое разнообразное, из самых неожиданных областей, что «просто понравилось» и наоборот в уходящем году. Во всём этом есть «кусочек IT», постараюсь даже его показать. Сразу предупреждаю – эклектика будет зашкаливающей, на то оно и «интересное», чтобы было разнообразным.

Начнём с самого повседневного и доступного. С быта. Очень понравился… инновационный кухонный гриль OptiGrill:

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

Прекрасная иллюстрация зачем и где нужны MEMS-датчики, микроконтроллеры и прочее «сугубо ITшное». Гриль определяет толщину того, что в него положили, и настраивает режим термической обработки с учётом этой толщины (и, само собой, с учётом указанного готовящим продукта). Технически задача явно решена без «rocket science» - простой механизм «сжимания», на котором основаны все подобные грили, дополнен датчиком угла поворота (скорее всего, магнитным – недорого, герметично, хорошо соответствует специфике устройства). То, что помещено в гриль, не даст ему закрыться на больший угол, чем позволяет толщина. Великолепная в своей простоте идея, отличная реализация (детали гриля выполнены прецизионным алюминиевым литьём, следовательно, к IT-составляющей надо добавить всю цепочку проектирования, это CAD-CAM-CAE, и они там безусловно были). Остальная электронная часть довольно очевидна (встроенный вычислитель, реализующий таймеры и управление нагревательным элементом). Это называется «под ногами валялось».

Очень понравилась тихо-тихо достигнутая в этом году окончательная победа энергоэффективности авиационных перевозок над почти всеми прочими, кроме железнодорожных:

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

 

Тут об IT-составляющей даже и говорить не приходится, современный самолёт – летающая вычислительная ферма, генерирующая за один полёт несколько сотен гигабайт информации, которую потом «перемалывают» теми самыми методами big data, о которых сравнительно недавно было модно много писать (теперь не очень модно, потому что big data, всё-таки, область очень специфическая). В общем, это область, где есть всё самое передовое в IT, включая работающий IoT (замечательный пример – «умные» электроотвёртки, используемые в Boeing, которые «знают» с каким усилием надо какую гайку закручивать).

Категорически не нравится то, что эти чудесные факты совершенно незаметны в нашей реальности. Просто не нравится, что повышение энергоэффективности автомобилей не очень заметно по сравнению со «стремительным домкратом» в авиации.

С другой стороны, очень нравится, что автомобильный транспорт «не забыт», и такие проекты, как VERIFI, работают и цели им поставлены вполне определённые (в частности, увеличение КПД дизельных двигателей с 45% до 60%, трудно в такое поверить, но задачу ставило Министерство Энергетики США, на основании своих исследований ещё в 2011 году). И сам проект VERIFI нравится, не только располагаемыми ресурсами (лучшие специалисты, 10 TFLOPS суперкомпьютер), не только участием индустрии (например, Caterpillar), но и наглядной иллюстрацией как трудно даются уже совсем небольшие шаги на определённом этапе развития технологий – несколько миллисекунд модели горения топлива в головке блока цилиндров дизельного двигателя занимают десятки часов машинного времени действительно мощного вычислителя (основанного на архитектуре BlueGene IBM).

Понравился проект дронов доставки Google. Тейл-ситтеры (аэродинамическая схема, на основании которой дроны исполнены) действительно энергоэффективна при горизонтальном полёте, в отличие от простых многовинтовых схем, это очень грамотное конструкторское решение:

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

Не понравились «сверхмноговинтовые» схемы, зачем-то адаптирующиеся для пилотируемых аппаратов, они неэффективны и потому просто бессмысленны:

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

Рассмешило и потому понравилось противостояние сложного-нереализуемого и простейшего, позволяющего решить ту же бессмысленную «задачу». Слово уходящего года – селфи. Кто не делал селфи в уходящем году, тот прожил год зря, хи-хи. На удовлетворение растущей потребности армии любителей селфи были брошены могучие силы. И, наконец, возникла гениальная идея – гибкий дрон, в виде ремешка для часов. Не спрашивайте меня куда девать пропеллеры, как добиться от гибкого необходимой жёсткости без увеличения веса и затрат энергии, всё это пустое. Важно, что возникла Идея: снимаешь дрон с руки, запускаешь, делаешь селфи. На чемпионате Смешных Идей года – моё персональное первое место:

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

Но. Смех – смехом, а селфи – дело серьёзное. И пока могучие умы пыхтят над труднопреодолимым, действительно грамотные конструкторы придумали сверхэффективный селфи-удовлетворитель (комментарии, как я понимаю, излишни, заодно эти же тонко понимающие человеческую натуру мастера быстренько сделали и селфи-щётку для волос):

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

Эффект тот же, что от гибкого дрона, но «селфи стик» уже есть и делает именно то, что должна делать. Очень смешная история. И вторая такая же – изящная инженерная шутка от Google (даже понятно кому адресованная), картонные очки виртуальной реальности, использующие смартфон или небольшой планшет:

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

А почему, собственно, нет?

Понравились в уходящем году две операционные системы: Android Lollipop и Xubuntu. Больше ничего и говорить не буду, разве что скажу самую малость: лаконичность, разумная достаточность и одновременно абсолютная неизбыточность пользовательского окружения XFCE (ключевой фрагмент userspace Xubuntu и подобных систем) достигли того уровня, который более чем хорош для повседневного использования определёнными гражданами с определённым уровнем подготовки и в определённых целях.
В ситуации с Linux категорически не нравится то, что мягче всего можно назвать «затянувшимся тугодумством». Катастрофическая слабость Linux, делающая систему из года в год не приближающейся к заветной «готовности к десктопу» - фундаментальная децентрализация ресурсов разработчиков. Нет в мире Linux своей «единственной мегакомпании», нет и двух системообразующих (Wintel), и быть таких не может. Потому и всегда будут проблемы с поддержкой принтеров, цифровых камер etc. Архитектура PC, как продукт эволюции, для модели развития Linux принципиально не подходит. И никогда не будет подходить. Потому что эволюционировала в совершенно другой среде. Хватит уже мучить всех очередными бесполезными обсуждениями того, чего не может быть.

Было бы нехорошо не упомянуть и достижения Wintel на пути этой самой специфической эволюции. Уходящий год позволил оценить их по достоинству. Милый и строгий, очень приятно сделанный ThinkPad от Lenovo. Тонкий, металлическая крышка, человеческая клавиатура, Full HD монитор. Ни одного нарекания к внешнему виду и качеству исполнения. Windows 8.1, все обновления, свистопляска с драйверами (не знаю кто придумал эти гибридные, 2-х видеокартные видеоподсистемы и что они там должны когда экономить, но хочу этому человеку передать что-нибудь хорошее). Обширный запас обсценной лексики. Ничего не помогло – машина после любого «засыпания» приводится в чувство исключительно перезагрузкой. Причём впадает в «коматозную спячку» плохо предсказуемо, когда ей что-то нравится (например, оставленный открытым и несохранённым документ) или наоборот, а все развитые средства управления режимами энергосбережения ОС, похоже, имеют сугубо учебный характер и предназначены для совершенствования навыков использования интерфейса Windows и нечеловеческого терпения. На тематических форумах поддержки именно этой модели лаптопа сначала раздавались сдавленные вопли добрых пожеланий, но быстро иссякли. Решения проблеме нет, поэтому к ней проще привыкнуть. Очень правильное направление развития выбрано, очень – вынужденная адаптация пользователя к безысходности. Вполне возможно, что после ещё нескольких успешных шагов в этом направлении многим Linux покажется совершенно пригодной для десктопа. Даже замечательной в каком-то смысле. Кстати, из этой же оперы, очень понравился встроенный биометрический датчик (сенсор-считыватель отпечатка пальца). Чудесное устройство, которое что-то должно делать. Когда-нибудь наверняка удастся понять зачем оно вообще. В который раз сталкиваюсь с ним, и всё не теряю надежды на это. И последнее. Невыносимо понравились громадные смайлики в обновлённом Skype для десктопа. Я просто восхищён. Ностальгический дизайн: времена ICQ и искрящихся юмором свежих анекдотов с anekdot.ru. Могу даже рекомендовать синтаксис новых смайликов, например, :)%80 - смайлик, занимающий 80% экрана, он как бы сообщает собеседнику «я очень, очень рад!». Так будет безусловно лучше, но и достигнутый рост размера смайликов тоже ничего, очень высокий.

IoT. Очень понравилась история реального применения IoT-технологий в Королевском Почтовом туннеле Лондона. Этот небольшого диаметра (2,5 м) туннель викторианской эпохи примерно на 100-метровом участке проходит всего в паре метров над строящимся 11-метровым туннелем метро линии Crossrail.

«Понравилось – не понравилось 2014», персональная версия

Естественно, без тщательного изучения поведения уже существующего фрагмента инфраструктуры никакой проект был бы невозможен, и с помощью IoT-технологий (большой беспроводной сети автономных датчиков) исследовательский центр  «Умной Инфраструктуры» в гражданском строительстве Кембриджа как раз и исследует микродеформации стенок древнего туннеля, распределение нагрузок etc. Замечательная история, настоящий «киберпанк».

Продолжение следует.

Откланиваюсь.

IoT-сделки 2014, а также о повседневности и экстремальности

Любая технология во временном периоде, предшествующем принятию обществом, неизбежно привлекает, условно говоря, «экстремистов». Очень сложное заявление, понимаю. Потому что все уже забыли что такое «технология» (а уж слово «экстремизм» сейчас скрывает такие качественно запрограммированные смыслы, за которые миролюбивые добрейшие люди, искренне плачущие от «мультфильмов детства», готовы разорвать, да и разрывают в клочья, желательно публично, привязав к столбу, на площади и на камеру).

Энциклопедия «Британника» формулирует смысл «технологии» на удивление чётко и просто – «применение научных знаний для достижения практических целей человеком». В слове «применение» скрываются бездны (потому что нематериализованные «знания» для достижения практических целей имеют очень невысокую ценность). И обманчивая простота понятия играет свою роль «на отлично».

После обязательного вступления можно и внимательно посмотреть на основные «тренды» уходящего года. По сути, все они взаимосвязаны: IoT, робототехника, wearable. Основные шумные события были именно в этих областях, здесь же формировались новые могучие альянсы, многообещающие стандарты и прочее, что если не сейчас и уже «крутит колёса индустрии», то, по крайней мере, «нажимает на акселератор».

Попробую расположить крупные сделки IoT-мира в порядке (скромно мной лично установленным) «значимости для индустрии».

Слияние Cypress и Spansion. Точнее, приобретение. Cypress выкупила все акции Spansion за 4 миллиарда (сумма сделки росла как на дрожжах от начальных 1.5 миллиарда, при таких масштабах ничего однодневного не бывает, слияние будет продолжаться чуть ли не до середины следующего года). На компонентном рынке появляется новый «монстр» с прогнозируемыми объёмами продаж до 2 миллиардов в год. Spansion – очень интересная и сравнительно молодая (основана в 2003 году) компания, начинавшаяся совместным предприятием AMD и Fujitsu, впоследствии ставшая самостоятельной, прошедшая через процедуру банкротства, тихо-тихо выкупившая у Fujitsu весь бизнес аналоговых микросхем и микроконтроллеров, и даже умудрившаяся приобрести пару небольших fabless-производителей. В IoT-мире продукт слияния означает появление потенциально очень сильного игрока – Cypress хорошо известна умением создавать серьёзные SoC (системы на чипе), в том числе и «гибридные аналогово-цифровые» (речь не о технологии изготовления, а об интеграции аналоговых и цифровых узлов на одном кристалле) и мощной проектно-производственной базой микросхем памяти. Усиление этих позиций за счёт интеллектуальной собственности Spansion (в том числе и за счёт давно заслуженно популярных в разных индустриях архитектур микроконтроллеров Fujitsu) – серьёзная угроза для конкурентов. В пресс-релизах события делается нажим именно на IoT-перспективы альянса. Но рыночные аналитики, всё-таки, строят позитивные оценки (а они все без исключения позитивны) на основе прогнозов развития основного продукта Cypress – памяти.

Второе действительно большое и важное слияние – Qualcomm и CSR. 2,5 миллиардная сделка. За британскую CSR, яркий пример fabless-производителя новой волны, ещё и фактически узкоспециализированного (Bluetooth), велась чуть ли не война. Потому что «в закромах» CSR есть великолепная и многообещающая разработка – CSRmesh, работающий стек протоколов, очень удачно реализующий меш-сеть Bluetooth LE. Интеллектуальная собственность CSR ощутимо влияет на весь Bluetooth-консорциум, в том числе и на формирование стандартов (самые «свежие» версии которых пока не содержат раздела меш-сетей). А стандартов ждёт вся индустрия. И уже готовое доказано работающее решение с очень высокой вероятностью будет претендовать на стандартизацию. В общем, абсолютно бесспорный альянс, резко усиливающий и без того мощную позицию Qualcomm –теперь продукция компании охватывает весь спектр беспроводных сетей, от WPAN (персональных) до масштабных распределённых (всё на базе CDMA). Так что недавнее заявление CEO Qualcomm Стива Молленкопфа о планах «атаки» на рынок серверного оборудования (в частности, за счёт серверных SoC на базе ARM) никакой «неожиданности» не содержит – если компания обеспечивает (даже формирует) своей продукцией всю беспроводную цепочку доставки информации от встраиваемых IoT-вычислителей до находящихся на другом континенте датацентров, она, по логике, должна «замахнуться» и на сами датацентры. Грозный игрок IoT-рынка сформировался. Очень грозный.

Удивительная дороговизной и потому в своё время нашумевшая сделка Google – Nest – Dropcam. 3,5 миллиарда за фактически производителя милых термостатов, с доплатой за web-камеру? Со времени большого шума (который, к слову, полностью улёгся) мнения о смысле этой сделки не меняю, теперь есть и подтверждение – пока всего лишь сайт группы-консорциума Thread. Да, Google интересовал стек протоколов Nest, да, Google пытается отвоевать теперь уже своим стеком Thread место под IoT-солнцем, и… И не совсем да. Область, в которую вторгается Google («потребительски-бытовой IoT» или домашняя автоматизация), крепко обороняется очень активным консорциумом ZigBee, например, потому что желающих получить кусок вроде как лакомого торта хоть отбавляй. А вот насколько торт лакомый в реальности, и торт ли вообще – пока никто толком не знает. Судя по анонсам Thread, в Google уже никто никуда не спешит. По сравнению с километровыми списками A-брендов членов всяких промышленных IoT-консорциумов, Thread выглядит более чем скромно. Спецификации стека протоколов обещаются «в конце этого года» только членам Thread-консорциума, конец года уже практически вот он, никаких новостей нет и об открытости спецификаций пока речь вообще не идёт. Не могу и не хочу гадать. Риски в этом сегменте IoT огромные. Так что или в Google затеяли что-то такое, чем Thread действительно удивит всех, или это обычный для стиля Google очередной эксперимент «получится-не получится». В общем, если говорить об «экстремистах», то это первый яркий пример. Но не следует думать, что «всё так просто». Рынок «умных домов» потихоньку растёт (если говорить о США), интерес у потенциальной пользовательской аудитории есть, и история с Nest может стать игрой «на выживание», в которой у кого есть сервисы – тот в куда более выгодном положении по сравнению с конкурентами (объём рынка США, показанный этим годом – 1,4 миллионов «умных домов», если судить по числу проданных "контроллеров умного дома").

Ещё одна, вовсе «эксцентрично экстремистская» сделка года – Facebook – Oculus VR. Уж сколько было шлемов и очков виртуальной реальности и как всё это приелось за многие годы, даже сказать трудно (интересующимся вопросом – неплохой обзор The Verge). Но в Facebook явно что-то видят не так, 2-миллиардная сделка это особое видение подтверждает. Даже боюсь рассуждать, сколько в реальности стоит реализация проекта «ещё одних очков виртуальной реальности», меньше 2 миллиардов, больше ли, как и вообще не берусь судить о будущем этой попытки, теперь относящейся к погранично-интерфейсным устройствам IoT. Да, как это ни странно, шлемы и очки виртуальной реальности, как и wearable устройства, теперь с лёгкой руки маркетологов фактически отнесены к IoT, с их помощью можно (когда-нибудь будет) управлять IoT или даже «перемещаться по миру IoT», кому как нравится.  Правда, пока не очень хорошо понятно зачем это нужно вообще, и для придумывания ответов на странный вопрос даже привлекаются футурологи (под которыми почему-то понимаются писатели-фантасты, ещё и в жанре стимпанк). Это, правда, в другой не менее удивительной истории, случившейся опять с Google – о привлечении Нила Стивенсона к аналогичному проекту виртуальной реальности компании Magic Leap (получившей второй полумиллиардный транш от Google). Удивительные проекты, удивительные альянсы (Magic Leap вообще секретен и вроде как фундаментально новаторский), всё удивительное, куда удивительнее виртуальной реальности. Простая логика подсказывает – была бы виртуальная реальность действительно интересна основным поставщикам «виртуальной реальности», производителям игровых консолей, крупным игровым лейблам и кино-телекомпаниям, этой виртуальной реальности было бы сколько угодно. Но вот как-то оно не сложилось у игровой индустрии и прочих поставщиков развлечений. Посмотрим, какую лепту привнесут в виртуальную реальность поставщики планетарных масштабов сервисов. Особенно интересно как им удастся «вписать» виртуальную реальность в IoT, или наоборот, но, увы, пока даже маркетологи не имеют и смутного понятия об этом, кроме общего преставления «так должно быть».

Малые, но реально интересные сделки, я решил просто упомянуть обобщённо. MEMS-технологии становятся всё востребованнее, увеличивается спрос на функциональную электронику, бум с системами энергоснабжения и электропитания не заканчивается и не собирается спадать, в общем, в этих областях было много новых приобретений и альянсов, обычно по схеме «А-бренд приобретает fabless-новатора».

Что же касается «технологического экстремизма», кроме уже приведенных ярких примеров. Лет пять назад начался пик взрыва интереса, например, к «умному беспроводному дому». Быстро возникли заполняющие нишу протоколы и устройства. За 2014 год в новостях я почти не встречал упоминаний обо всём этом (кроме редких, буквально двух, от ZigBee-альянса). Это уже mature технологии (по нынешнем временным меркам)? Трудно сказать. Если посмотреть отзывы пользователей на том же Amazon о конкретных продуктах (включая и Nest), трудно составить какое-то определённое впечатление о них, кроме как об их «сырости». Незначительная пользовательская база в сочетании с яростью адептов-экстремистов-добровольцев и рыночными прогнозами ситуацию только усугубляют. То же самое можно сказать почти о всех шумных историях года. «Экстремисты» очень спешат объявить будущее уже вчера. На деле самый маленький шаг – адаптация готового к серийному производству wearable устройства (почти забытого всеми к концу года Google Glass) к реальности оказалась фактически непреодолимой задачей, killing application для него так и не появилось, разработчики приложений утратили интерес к платформе и теперь её дальнейшая судьба никому не известна. Что-то похожее, но куда менее драматичное, происходит сейчас с IoT. Никто не может уверенно сказать – следующий год будет «годом IoT». Не факт. Долговременные прогнозы рисуют астрономические цифры к 2020 году, основания для оптимизма у прогнозистов есть (только системы, использующиеся в промышленности и сельском хозяйстве – это колоссальный рынок), качественно оценка верна, но количественно… С ней может случиться то же самое, что уже произошло с «умным домом», в состав которого ввели всякие «умные телевизоры» и «поумневшую бытовую технику», и бодро считают «огромные объёмы», вводя в заблуждение всех, включая самих себя.

Ради интереса любой желающий может посмотреть на этот список А-брендов (консорциум промышленного IoT), сравнить его со скромным «открытым интерконнектом» и, наконец, с вовсе уж таинственным «IoT-консорциумом». Разница заметна невооружённым глазом – «промышленный IoT» объединил почти всех «монстров» индустрии, лучшие университеты, большие инкубаторы компаний (в области big data etc), другие консорциумы. Суммарную капитализацию и реальные финансовые ресурсы консорциума промышленного IoT страшно даже пытаться оценить, получится астрономическая цифра. И раз такая мощь сконцентрирована в одной области – гадать не надо, в этой области что-то будет. Что-то большое и серьёзное. В остальном же. С остальным сложно, это «отхожий промысел» с большими рисками, усиленными нехваткой идей и внутренней борьбой за отдельные сегменты в реальности не такого уж и большого рынка. Из этого следует нечто настолько очевидное, что придётся его озвучить – концентрация усилий и ресурсов в области промышленного IoT означает скорое и серьёзное увеличение industrial gap, пропасти, отделяющей промышленно развитые страны от прочих. «Четвёртая промышленная революция» с ожидаемым непрерывным проактивным мониторингом всего, что задействовано в производственных циклах и логистике, с укороченными цепочками от проектирования до массового производства, с реактивными реакциями на любые изменения, с тотальной автоматизацией «всего» etc, – это подлинная и не очень громко называемая вслух цель IoT. Этого хотят производители, этого косвенно хотят потребители. И это несёт большие социальные изменения, трансформацию урбанистики, что угодно. И всего этого страны третьего мира, вероятнее всего, не увидят. Точнее, увидят после того, как всё это начнёт устаревать на пресыщенных развитых рынках.

Такая картина получается, если не обращать внимания на "шелуху экстремизма".

Откланиваюсь.

Немного Настоящей фантастики

В 2009 году DARPA инициировало исследовательскую программу «Протезирование 2009». Инициирующими причинами были не только возвратившиеся с Иракской операции 2008 года 800 тяжело раненых солдат. Потребности в протезировании из-за боевых действий – капля в море по сравнению с бытовыми травмами, ампутациями из-за осложнений сахарного диабета etc (в США годовая цифра оценивается на уровне 185 тысяч человек).

С момента инициирования программы прошло всего ничего по меркам действительно сложных исследований. И вот главный исполнитель в проекте, Лаборатория Прикладной Физики университета Джона Хопкинса, в содействии с добровольцем, первым настоящим киборгом, Лесом Баухом (Les Bough), достигли того уровня реализации, при котором результат можно показать миру.

Дальше по тексту будут фотографии, которые могут показаться некоторым не очень приятными, я предупреждаю. К сожалению, принятая в идеализации той же космонавтики эстетика «всё красиво, все красивые, все улыбаются как пупсики» (хотя самая простая логика подсказывает, что у закрытых в компактной «космической банке» на долгие месяцы космонавтов далеко не «всё красиво») сыграла злую роль, и о таком приходится предупреждать.

Большие события настоящей реальности никогда не похожи на разгар детского утренника с конфетти. А мы говорим об Очень Большом Событии, пожалуй, куда большем, чем очередной запуск какого-то сервисного спутника, о котором уже упоминают только в подвалах новостей.

Без всякого фанатизма и преувеличений – то, что делают в университете Хопкинса, это начало огромной революции в познании настоящего космоса нервной системы человека. Это первые шаги, но уже совсем не робкие.

Итак, вот он, первый «нейронавт» планеты Земля, Лес Баух, 40 лет назад потерявший обе руки в результате производственной травмы (поражение электрическим током):

Немного Настоящей фантастики

Теперь Лес Баух живёт с двумя руками. Обучение использованию биопротезами потребовало всего 10 дней.

Без всякой патетики могу сказать вот что – если «освоение космоса» в массовой культуре пока обернулось только антуражем для вторичных слезливых драм («гравитация» и по-быстрому слепленный собрать остатки сливок «интерстеллар»), то за этими скупыми фактами – такие подлинные слёзы радости хотя бы одного человека, что слава Богу, никто из режиссёров не взялся превратить эту историю в «слёзодавилку full HD»:

Немного Настоящей фантастики

Для сравнения – такие манипуляторы были стандартом в полном протезировании руки, когда всё начиналось в 2009 году:

Немного Настоящей фантастики

Это была часть, о которой писали все, кому не лень. А будет часть, требующая определённых усилий, потому об этом очень мало кто писал.

Каждый протез руки, созданный по программе «Prosthetics 2009» - сложнейшее устройство с двадцатью шестью степенями свободы (в этом показателе исследователи и разработчики превысили требования DARPA, в базовых требованиях – 22 степени свободы, но практика показала, что их недостаточно):

Немного Настоящей фантастики

Только «кисть» протеза содержит 21 датчик абсолютного положения (для всех подвижных элементов), 14 датчиков крутящего момента, 10 тензодатчиков (позволяющих оценить давление на сторонний предмет), 17 датчиков температуры, 41 служебный датчик  (в том числе дополнительные датчики положения ротора шаговых двигателей), 3 трёхосевых MEMS-акселерометра (для замыкания контуров обратной связи при движениях), 3 трёхосевых датчика силы (в кончиках «пальцев», в сочетании с тензодатчиками образуют источники информации для, условно говоря, подсистемы, отвечающей за «нежность прикосновений»), 17 электродвигателей (естественно, бесколлекторных, для обеспечения надёжности, и частично - шаговых). Вся бортовая электроника соединена последовательной шиной CAN (пришедшей в мир большой автоматики из автомобильной промышленности, гениальная разработка Bosch). Скупым языком параметров всё это аппаратно-программное обеспечивает скорость изменения положения во всех «суставах» порядка 120 градусов в секунду и скорость полного сжатия-разжимания «кисти» порядка 0,3 секунды.

Тайны из сложности проектного процесса в университете Джона Хопкинса не сделали, и даже опубликовали документ, объясняющий цепочку решений, через которую пришлось пройти на пути к овеществлению уже работающей конструкции. Потому что требования DARPA – минимальные 8 часов непрерывного использования протеза с максимальным комфортом. Пересказывать всё нет смысла, это чудовищно сложная работа даже в выборе ключевой подсистемы обеспечения энергией, рассматривались все возможные варианты, включая пневмосистему со сменным резервуаром со сжатым воздухом (потому что биопротез должен работать максимально долго и быть сравнительно лёгким, а для этого нужен источник питания с очень высокой энергоёмкостью). В итоге система питания была выбрана всё-таки электрической, но напряжение питания – нетиповым для всякого мобильного, а больше автомобильным, 24 вольта (автомобильный сектор, к слову, уже переходит на повышенные напряжения бортсети, 24 и даже 48 вольт).

Сугубо «робототехническая» часть, безусловно, очень сложна (куда сложнее, чем это принято в промышленной робототехнике) и интересна, но она в проекте далеко не главное. Самое сложное – интерфейс с нейросистемой человека и алгоритмика преобразования нейроимпульсов в сигналы управления двумя системами с 26-ю степенями свободы. Вдумайтесь о сложности преобразования сигналов в нервных волокнах (ещё и инициированных подсознательными, рефлекторными «механизмами») в представления совершенно иного, абсолютно чуждого биологическому, мира.

Об этом разработчики «скромно умалчивают», это довольно закрытая часть проекта (очевидно из-за практически невычислимой рыночной стоимости; несмотря на гуманитарный контекст, ценность открытий и изобретений никто не отменял), описанная только в общих чертах. Главное же – это действительно удалось. И, по моему скромному мнению, это одно из самых больших событий в развитии технологий за долгие годы. Если не самое большое вообще. Мы впервые видим полноценную биокибернетическую систему, в которой глобальный контур обратной связи фактически замкнут через весь «нейротракт» homo sapiens – ведь оценка положения киберруки в пространстве реально замыкается зрительным каналом восприятия человека.

Только одна крохотная подзадача проекта – неинвазивный (без оперативного вмешательства) интерфейс с нервной системой. Ей посвящён отдельный документ описания. Это область пресловутых нанотехнологий, и здесь понадобилось создать специальную гибридную микросхему, объединяющую сетку наноиголок-электродов с интегрированной электроникой (потому как от такого датчика требуется одновременно и высочайшая чувствительность, и устойчивость к помехам, и компактность, и технологичность, и ещё соответствие куче критериев):

Немного Настоящей фантастики

Можно ещё много писать об этом (в том числе и об отдельном подпроекте, цель которого – максимально возможное устранение «эстетического барьера» и придание кибермашинным протезам привычного человеку вида, с полной имитацией кожи, это очень сложно, потому что надо сохранить функциональность всех датчиков – тактильных, температуры etc), но я попытался собрать самое интересное и не делать никаких домыслов там, где в документах, опубликованных проектом, есть явная нехватка информации.

Желающие могут прочитать доступные документы, очень советую всем посмотреть это видео (хоть оно и довольно «жесткое»).

Без всякого сомнения – эти люди войдут в Историю, а первый в мире настоящий нейронавт Лес Баух станет частью эпоса, как и первый космонавт, ступивший на поверхность другой планеты.

Потрясающий проект. Очень быстрый и успешный. К слову, демонстрирующий одно ключевое достоинство подхода DARPA и объясняющий достигнутые успехи – в DARPA умеют ставить задачи. Одновременно и не завышая требования (чтобы не загнать проект за рамки возможностей технологий), и не занижая их. Следовательно, аналитики DARPA и специалисты, разрабатывающие требования к проектам, очень не зря едят свой хлеб. Очень не зря. Ну и классическая система разработки, оказывается, великолепно работоспособна, что бы там ни говорили адепты agile-проектов, тьма которых, совершенно примитивных и абсолютно лишённых малейших признаков новизны по сравнению с «Prosthetics 2009», за прошедшие пять лет отправилась, мягко говоря, в Лету (а не мягко – в мусорную корзину).

Откланиваюсь.

«Убийцы» краудфандинга

Давно хотел что-то подобное написать, всё время мешал очевидный вопрос к самому себе, ещё и заданный в свободной (по меркам социальных сетей и сообществ) форме: «А ты кто такой?». Но преодолел стеснение, потому что элементарную логику и здравый смысл пока ни в одной социальной сети коллективными усилиями отменить не удалось (шучу, конечно, ещё как удалось). Просто очень жаль феноменальное социальное явление, ставшее возможным благодаря уникальному сочетанию технологий и свобод – не хочется, чтобы оно «сдулось» в ещё одно маргинальное течение, каких и без него множество. Постараюсь избежать одной удобной точки зрения и буду резко и «далеко» перемещать её, чуть ли не от абзаца к абзацу, надеюсь, такие «полёты» никого не испугают.

Начнём издалека, с термина «инновация». Почему-то и подозрительно часто его смысл искажают. Инновация – не изобретение, не открытие, не «принципиально новый продукт». И это очень важно не забывать. Если вы переставили настольную лампу на своём рабочем столе так, что вам стало удобнее и меньше устают глаза – вы не поверите, но вы инноватор. Инновация – не созидание нового, а иное, «лучшее» (по каким-то возможно очень сложным критериям, которые надо ещё объяснить кому-то, кроме самого себя) использование существующего. Вспомните правило – «все предприниматели делают одно и то же, но каждый это делает по-своему», оно даёт исчерпывающую картину всемирного инновационного механизма (он кроется в «по-своему»), а также скрывает и механизм селекции и эволюции – «по-своему» не означает «лучше» хоть в каком-нибудь смысле, а результат инновационности («лучше или нет») этого самого «по-своему» оценят в итоге потребители. В общем, все, кто что-то делает, неизбежно инноваторы, и среди всех этих инноваторов механизмы селекции оставят в списке «выживших в бизнесе» только тех, кому действительно удалось сделать «лучше». Для инноваций принципиально не требуются фундаментальные исследования, профессиональные инженерия, логистика, дизайн, etc. Даже «массовое производство» не требуется, такие вот они, инновации. (Обратите внимание на выделенное предложение, мы к нему не раз будем возвращаться).

К слову, сам смысл инноваций сводит на нет идеи всяких «инновационных центров», особенно в тех странах, где более сильной государственной рукой изо всех сил душится всеми доступными механизмами свободный рынок, а более слабой (но тоже государственной) строятся «гнездовья инноваторов на госприкормке». Это принципиально неработоспособно, если называется «инновационной политикой».

Теперь пара слов о «краудфандинге». Если не задумываться (что подозрительно часто делают), то краудфандинг – нечто совершенно новое. На деле – это такая же инновация, как удачно переставленная настольная лампа. Что когда-то ремесленник рассказывал своим постоянным клиентам о задуманной «штуковине», объяснял чем она лучше, и, вероятнее всего, даже получал какие-то денежки в качестве предоплаты, что сейчас ремесленники делают то же самое, но в изменившемся антураже, принципиальная разница только в словах «постоянные клиенты», а вовсе не в списках аббревиатур сетевых технологий и протоколов. Краудфандинг фактически отменил понятие «постоянные клиенты» и расширил «окучиваемую площадь» до обеспечиваемой технологиями распространения информации границ (теперь это наша совсем маленькая планета). Всё прочее осталось тем же и таким же, каким было где-нибудь в Вавилоне или Древнем Риме.

«Феномен» краудфандинга как раз и заключается в интеграции «работавшего всегда» с «работающим недавно», не более чем. «Работающее недавно» – не только способ распространения информации, и даже не столько (газеты в своё время тоже весьма неплохо справлялись, а уж «сарафанное радио» так и вовсе в каком-то смысле прекрасно). Это, в первую очередь, повышение доступности «суперкомпонентов», той основы, которая расширяет предметную базу инноваций. Такой доступности не было никогда, сейчас инноваторы могут использовать «по-своему» что угодно (от грошовых компьютеров, радиолокаторов миллиметрового диапазона, до ядерных технологий – батареи питания на изотопах и прочее никто не отменял). Уникальность ситуации (и феноменальность в итоге) ещё и в том, что производители «сверхкомпонентного» уровня крайне заинтересованы в становлении мощного и планетарного масштаба «гигаполиса ремесленников-инноваторов». Рынки ведь растут, и ни одна корпорация не в силах удовлетворить инновационные потребности, ещё и с учётом локальной специфики (что в Японии инновация, то совершенно необязательно кому-то нужно в Эфиопии, и наоборот).

В общем, краудфандинг в каком-то смысле является естественной эволюционной обкаткой «новой промышленной модели», отличающейся от предыдущей только доступностью компонентного уровня, впереди ведь «прямое» или «аддитивное» производство (то, что пока называется 3D-принтингом), и, по аналогии, краудфандинг можно назвать «прямым аддитивным способом генерирования инноваций».

Примерно такая сильно идеализированная картина получается. К реалиям приближает оценка готовности двух фундаментальных составляющих краудфандинга – ремесленников и их «клиентуры» (которая часто тоже «ремесленники», инновации – процесс итеративный даже не столько во времени, сколько в расширении аудитории инноваторов).

И тут пора вернуться к выделенному во втором абзаце предложению – к списку того, что инновации принципиально не требуют. Подозрительно нехорошие шутки эта нетребовательность вытворяет с краудфандингом. Потому что «принципиально не требуется» не означает «не нужно вообще». И не может означать. По-моему, это очевидное и очень логичное утверждение, к пониманию которого приходят даже далёкие от инноваторства люди.

К моему сожалению, подозрительно много инноваторов из мира краудфандинга этого простого и логичного не понимают. Очень яркое явление, проявляется оно в абсолютном несоответствии оценки финансовых потребностей для перевода «инновации» в «продукт». Если проще – заниженными запросами, которые оборачиваются крахом начинания. В очень многих случаях запрошенного инноваторами финансирования очевидно не хватает не только для организации малосерийного производства, а и вовсе для выпуска единичного «готового к производству образца» (уже не прототипа).

Особенно это касается сугубо материальных продуктов. Инноваторы почему-то забывают, что каждый кубический миллиметр материального имеет стоимость, которая определяется технологическими возможностями и реальным производством. Море проектов с милыми 3D-моделями каких-то пластмассовых штуковин, довольно больших, и с копеечным запрошенным финансированием – они по определению обречены, потому что есть такая область – «инструментальное производство» (в этом контексте – пресс-формы, штампы etc), где всё совершенно законно крайне недёшево и непросто. Насколько недёшево? Открываем оценочный калькулятор, задаём будущую пластмассовую деталь (её форма несущественна), внешние габариты (размер минимального параллелепипеда, в который деталь «вписывается») 5x2x1 дюймов, максимальную толщину будущей детали 0,05 дюйма, тираж 11000, получаем усреднённую стоимость только инструментальной подготовки $16,898 (для крупных деталей цифра будет шестизначной). Если «порыться» в дебрях того же Kickstarter, можно составлять длинные-предлинные списки всякого из разных категорий, для чего запрошены недостаточные только для подготовки производства пластмассовых деталей средства (о прочем и речь не идёт). Если бы категория таких «занижающих потребности по незнанию» инноваторов была единственной, всё было бы неплохо. Но ситуация много сложнее, и потому вовсе не лучше. Ряд небольших компаний использует Kickstarter как рекламную площадку для работы в «длинном хвосте» и якобы «выводит в краудфандинг» с небольшими желаемыми запросами фактически готовые промышленного качества продукты. Реальные проектные затраты де-факто скрываются, требование к «открытости всего» такие компании не смущает (работа в «длинном хвосте» имеет свои преимущества) – сложность, затратность продукции и большие риски фактически исключают любые проблемы с «незаконным копированием». Эффект таких действий очень нехороший – заниженные финансовые требования и фактическая готовность продукта (хоть бы и инновационного) как бы устанавливают «верхнюю планку» запросов так низко, что безрезультатно пытаться прыгать через неё может каждый – смысла будет ровно 0. Безусловно, компании имею право так поступать, но эффективности краудфандингу такие действия не добавляют, превращая социальное явление в ещё одну рекламную площадку.

Второй «истребитель краудфандинга» такой быстрый, но ярко раскрашенный, что и не заметить нельзя, и забыть легко – промелькнул и всё. Понимаете, никакое социальное явление не отменяет фундаментальные законы физики, опыт инженерной практики и производственные возможности. Многие это понимают. И есть известный со времён Вавилона проверенный приём приглушения этого понимания. Сконцентрировать внимание на чём-то очень милом и «концептуальном» до такой степени, чтобы вопросов даже у самого себя к самому себе не возникало. Есть эталонные примеры таких инноваций, в которых «подменяющий» фактор фактически вытесняет здравый смысл. Всевозможные загадочные левитирующие устройства (без открытых подтверждающих расчётов принципиальной работоспособности), фундаментально чудовищно сложные и «антиинженерные» гибкие наручные дроны (смешные даже в ответе на вопрос – зачем?), такого «добра» в достатке. Да, это забавные концепты. Привлекательные своей забавностью. Но «забавность» и «реализуемость» понятия настолько разные, что о подобном лучше не говорить вообще. Эту категорию я для себя называю «гаджеталхимией». Она наиболее безвредна, потому что во все времена найдёт себе категорию желающих поддержать поиски очередного «философского камня». Но краудфандинг существует в надсистеме, и если в ней, например, журналисты начинают слишком уж громко шуметь об очевидно нереализуемом, ненаучно фантастическом и одновременно совершенно бессмысленном, подменяя здравый смысл этой самой «ах-забавностью», снижается степень доверия что к краудфандингу, что к тематической журналистике (фрики забавны и интересны, но чувство меры есть чувство меры).

И, наконец, третья категория. Тоже ярко представленная. Её лучше объяснить на конкретном примере, как бы отвечающем чаяниям и желаниям урбанизированных горожан и как будто удовлетворяещем их тягу к «экологичности». Всевозможные «зелёные проекты», какие-то микро-роботизированные теплицы для установки в домах и прочее тематическое. Обычно это немаленькие пластиковые конструкции (с диким расходом энергии на производство), с кучкой электроники и прочего, ещё и со светодиодной подсветкой (растениям же необходим свет) и автоматикой полива, предназначенные для выращивания буквально нескольких кустов томатов (шутникам стоит посмотреть на такие конструкции – для выращивания того, о чём в этих ваших интернетах юморят, конструкции явно не годятся). Это всё ужасно мило. Но себестоимость одного помидорчика никто не считал, а если посчитать – волосы встанут дыбом, при такой «охране окружающей среды» от неё не останется следов значительно быстрее, чем без неё. В общем, категория проектов «никаких надсистем нет, есть только наша прекрасная цацка, дайте нам на неё денег». Сюда же можно отнести неисчислимые квадракоптеры и прочие простые летающие многовинтовые конструкции – сначала буквально случился взрыв популярности, теперь наблюдается явный спад и новым заявителям проектов всяких дронов, кажется, уже не дают и копейки. Причина всё та же – никто не подумал о надсистеме, так было забавно, что эти штуковины летают. И только погодя вспомнили, что летают эти штуковины где-то, а не в абстрактном пространстве, и желательно чтобы они не падали на головы, не сталкивались, не залетали в зоны снижения самолётов, не появлялись над стратегическими объектами вроде атомных электростанций (мало ли что кому в голову придёт), не затрагивали приватность тех, кто этого категорически не желает, не пугали птиц, не, не, не etc. В классической инженерии есть курсы этики и системного анализа (ну, или должны быть), к сожалению, слишком часто инноваторы этим брезгуют.

Есть ещё всякие смешные и не очень «истребители краудфандинга», но перечисленное, по-моему, таит самые большие угрозы. Хорошо, что здравый смысл в какой-то мере побеждает, и если внимательно посмотреть на популярные проекты, можно найти одновременно и реально интересное, и демонстрирующее изначальные ошибки в оценке требуемого минимума объёмов финансирования, можно увидеть и откровенную классическую «милую чушь ремесленного производства 2.0».

Искать «новое» и «революционное» в предложениях того же Kickstarter не стоит, новое и революционное создаётся не там, не теми ресурсами и вообще о нём не принято трубить до момента его овеществления. Считайте, что это четвёртый «истребитель краудфандинга», самый опасный – усилиями любителей «новизны» общественное мнение может искажаться, а, учитывая чуть ли не государственную поддержку искажённого восприятия смысла слова «инновации», даже не «может искажаться», а очень эффективно искажается.

Откланиваюсь.

«Ни цента не жалко» – платные приложения для Android-планшета, v2

Так как реальное интенсивное использование чего-либо – ещё и процесс самообучения, как бы продолжаю предыдущую запись. С появлением Lollipop и особенно обновления системы до версии 5.0.1 многое изменилось, в том числе, и привычки, навыки и поддерживающие их программы. Что-то было найдено из любопытства, что-то искалось целенаправленно, так что делюсь очередной партией находок с пояснениями «почему именно они». Заодно и откровенно скажу что из предыдущей записи «осыпалось» и стало ненужным, и почему (раз уж на неё сослался).

Необходимое предварительное отступление-предупреждение. Всё ниженаписанное относится только к планшетам, смартфоном я давно пользуюсь исключительно как средством общения, в киберпанк (чтение с маленького экрана и в прочие извращения) я наигрался вдоволь ещё во времена великолепных Palm (до сих пор считаю их шедевром), теперь есть возможность использовать подходящие устройства для решения подходящих им задач.

Начну с не совсем того, что обещано в названии. Это как бы  «lifehack», не подводивший ни разу за все годы использования Android-устройств, начиная с версии системы 2.3, по-моему. Эмпирическое правило, в каком-то смысле навязанное характером развития системы – очень уж всё быстро в Android-мире. Правило такое – все радикальные обновления системы (с изменением первой цифры версии) и все первые «исправления ошибок» (изменение последней цифры версии с нуля на единицу) устанавливать полной «перепрошивкой» устройства из «заводского образа» (factory image). Понимаю, что это в каком-то смысле затратно (скажем, по времени эквивалентно сеансу плохого фильма в кинотеатре), но затраты окупаются сторицей. И да, я не люблю бэкапов мобильных устройств, и мне не стыдно в этом признаться. Вообще не использую бэкапов планшета. А зачем? Локальные данные или автоматически загружаются из соответствующих сервисов (Pocket, Evernote, Wiznote), или прекрасно синхронизируются «по воздуху» с помощью Sync (бывший BittorentSync) или вообще «забрасываются» в память устройства с помощью Airdroid. USB-подключение в 2014 году стало нужным только для технологических операций (обновление прошивки) или для программирования, в прочих случаях оно совершенно излишне. В общем, неутомительная процедура под какой-нибудь глупый фоновый фильм ничем меня не смущает. А вот после первого обновления новой ветки системы можно смело и с удовольствием обновляться OTA-пакетами (правда, они «доползают» до стандартных механизмов обновления ну очень долго, масштабы Android-мира никто не отменял, и он только растёт). Учитывая количество выполненных «по просьбам трудящихся» (которым никак нельзя отказать в силу разных причин) процедур таких обновлений, думаю, это даже не лайфхак, а вариант для малого бизнеса :)

Буквально два слова о Lollipop 5.0.1 – после первой волны «исправления ошибок» это та самая Android, которую все ждали. Точка.

Теперь, наконец, о «прижившихся» программах.

«Штатный» браузер Chrome в Lollipop 5.0.1 стал именно таким, каким должен быть Очень Хороший Браузер. Нареканий на него минимум (хроническое и явно умышленное неумение загружать файлы со всяких публичных сервисов-«файлопомоек», извините за грубый жаргон).

Но в по-настоящему хорошей системе хочется действительно очень хорошего. В первую очередь, быстрого и неотвлекающего переключения между используемыми программами, причём двух стилей – чтобы что-то «подсмотреть прямо сейчас» и чтобы временно накопить то «оперативное», что хочется посмотреть чуть погодя, и всё это хочется без отвлечения от текущего контекста.

Условно говоря, это два варианта «человеческой мультизадачности» – JIT (just in time, «прямо сейчас») и «на недолго отложенная».
Пример первой – обращение за справкой при чтении. Или я что-то не то читаю (включая беллетристику), или как-то не так это делаю, но слишком часто у меня возникает потребность в JIT-мультизадачности, иногда по многу раз за одну прочтённую страницу. От постоянного полноэкранного изменения контекста у меня, извините, просто рябит в глазах и я устаю. Без преувеличений – частая полноэкранная смена контекста очень утомляет зрение (и мозг вообще), буквально измочаливает. Лучше несколько лишних раз «тырцнуть» пальцем в экран, чем один лишний раз полностью сменить контекст. При интенсивном использовании планшета это становится очевидным (к слову, подозреваю, что очень многие именно из-за этого охладевают к планшетам). Уж не знаю что там себе придумывали «отцы-основатели» идеи полноэкранной смены контекста (в Apple, кажется, это было придумано, вместе с «достаточной однозадачностью», и потом нетребовательными болтологами раздуто до «фундаментального принципа»), но мне даже не кажется, я знаю – специалисты по эргономике и медики с этой идеей не согласятся в принципе, а я с ней не согласен категорически на основе своего опыта.

Если вы не «активный читатель» (как минимум – просто не собираете понравившиеся цитаты), настолько эрудированы, что знаете всё, и, наконец, если вы нелюбопытны и вам всё равно как выглядит упомянутый хоть бы в детективном романе какой-то готический собор где-то в неведомой стране – можете смело пропустить этот раздел записи.

Итак, «лечимся» от частой полной смены контекста при активном чтении. Мой текущий набор «лекарств»: ezPD FReader + Moon+ Reader Pro + ePUB EBook Reader Skoob + Clipper Plus + Popup Browser + GoldenDict.

6 программ – только для чтения, да уж. Поясню выбор и назначение «всей связки». Три «читалки» отобраны тщательно, критерии – сочетание стабильного их сопровождения разработчиками, функциональности и приспособленности к интеграции с другими программами (Skoob – исключение в силу уникальности, пока что лучше этой программы для чтения epub3 формата в мире Andorid нет). Из ezPDF Reader и Moon+ Reader штатными меню программ удобно вызывается GoldenDict (не обращайте внимания, что в меню ezPDFReader, появляющемся при выделении слова, написано StarDict), окно словаря «всплывает», не изменяя полноэкранного контекста, «плавающий» Popup Browser – очень стабильный в Lollipop, удобный и бесплатный, позволяет что-то «подсмотреть» и при необходимости сохранить (механизм share в этом браузере работает), Clipper необходим для того, чтобы штатной операцией копирования «забрасывать» в мультибуфер обмена цитаты, не отвлекаясь от чтения, а потом спокойно их сохранить где удобно, как нравится и в нужном порядке.

Пока этот набор и обеспечиваемая им свобода и удобство чтения меня устраивают полностью. От всего прочего я отказался, разве что надеюсь, – забытому разработчиками Skoob найдётся достойная замена (формат epub3 не пользуется взрывной популярностью, но иногда без Skoob просто не обойтись).

Теперь второй стиль, отложенная мультизадачность. Потребность в нём – из-за обилия интенсивно обновляющихся источников «аннотационного» характера. Тематические каналы Twitter, rss, reddit. «Вчитываться» в короткие отрывки незачем, их пробегаешь глазами, и тут появляется что-то вроде интересное, и что делать? В модели «навязанной однозадачности» - изменять контекст. Не хочу и не буду. Потому что «лекарство» нашлось, причём забавно действующее. Первый день использования вызывал то недоумение, то раздражение, потом был перерыв, после которого оказалось, что «лекарство» надо всё-таки принимать. А теперь без него и вовсе невозможно. Link Bubble Browser. Это и есть механизм, поддерживающий «отложенную на короткое время оперативную мультизадачность». Смысл предельно прост – вы просматриваете rss-ленту, например, или список Twitter, вам встречается что-то заинтересовавшее вас, вы «тырцаете» в ссылку и продолжаете просмотр дальше, не меняя контекста. Плавающий поверх контекста «пузырёк-кнопка» Link Bubble покажет вам счётчик уже загруженных для «просмотра потом» страниц и иконку последней загруженной. Когда вы решили, что чтения потока аннотаций с вас достаточно – нажимайте «пузырёк», и поверх текущего контекста откроется мультитабовый браузер с уже загруженными в фоне страницами. В силу технологических ограничений копирование из этого браузера невозможно, по-моему, это единственное ограничение (его авторы Link Bubble компенсировали простотой открытия просматриваемой страницы в Chrome). Замечательная идея от реально понимающих работу с мобильным устройством людей, и достойная реализация. В общем, лучшие рекомендации могу дать этой программе.

Теперь пара слов о видео. Как-то я обходил это стороной всё время. Браузер Opera (пока Google «обкатывает» на индусах оффлайн-видео youtube, Opera уже позволяет сохранять ролики) и плавающий плейер youtube Viral Popup (полностью штатный youtube клиент не заменяет, но в очень многих случаях крайне полезное приложение, особенно для всяких «учебных видео», когда нужен соответствующий основной контекст).

Что «осыпалось»? С появлением Lollipop полностью отпала потребность во всяких улучшающих мультизадачность утилитах. Нет нужды в сторонних переключателях задач, например. И ещё в куче мелких «улучшалок». В силу молодости системы пока рекомендую воздержаться от всевозможных ещё не адаптированных системных дополнений, за любимыми программами нужно следить в Play маркете, дожидаясь заветного сообщения в обновлении «совместимость с Android L».

Отдельно – сугубо Lollipop-приложения с новым, «материальным дизайном». Это быстро формирующийся класс, в котором уже есть достойные представители. Браузер Now Browser Pro стал практически моим основным (трудно сказать, в каких сценариях именно, но уже привык к нему – он очень легковесный и быстрый). Reddit sync pro – моя оценка «замечательно», моментально «прижилось» приложение и радует. WikiExplorer Pro – оценка «очень хорошо», сразу стала основной «читалкой» википедии. Совсем «свежий» клиент известного сайта сообщества DeviantArt (кто не любит красивые картинки и прочее креативное) – ему всего пара дней, не без огрех, но всё равно очень хорошо. Flyne, rss-ридер, очень мил внешне, но пока весьма неудобен в реальном использовании (скажем так, - я поддержал разработчика в надежде на совершенствование программы, но рекомендовать пока эту программу не спешу).

В остальном ничего принципиально не изменилось. Всё так же большие «навороченные» офисные приложения на планшете абсолютно бесполезны (держу отличный WPS офис только для просмотра документов, но замечаю, что использую его может быть раз в пару месяцев), зато «нераздражающие редакторы» чистого и markdown форматированного текста, наоборот, очень полезны (благодарю подсказавших JotterPad, отличная поддержка версионирования и вообще очень приятное приложение, и Minutes Text Notes Pro, это действительно чудесные приложения), всё так же интенсивно использую SimpleMind и DrawExpress Diagram (не поверил бы раньше, что редакторы диаграмм могут быть так сделаны, что их действительно очень удобно использовать с тактильным интерфейсом), мой небольшой набор приложений пополнился редактором текстов с подсветкой синтаксиса DroidEdit Pro (хороший редактор, немного «залипающий» на больших файлах исходных текстов, но тут уж чудес не бывает).

Раздел программ, условно называемый «connectivity», пополнился замечательной SSHelper, в реальности больше нужной тем, кто работает в не-Windows «большой» ОС (думаю, они сами разберутся что это и зачем).

Такая картина получается. Сбои, перезагрузки, «вылетания» отдельных программ – ничего об этом не могу сказать, потому что своими глазами не видел, потому что см. lifehack, с которого начинается запись.

Откланиваюсь.

«Двуликий закон Мура», потенциально очень нехорошие вирусы, а также о выборе DRAM для высоконадёжных серверов

«Закон Мура» - чуть ли не священная корова индустрии. Если эта корова плохо доится, всегда можно произвести некоторые манипуляции с «молоком» и показать очередное победное соблюдение эмпирического и недоказуемого правила. Этого аспекта «закона Мура» не буду даже касаться, неинтересно. Куда интереснее заметить на аппроксимирующей «закон» прямой точку, в которой происходят какие-то качественные изменения. Любые. Не обязательно хорошие и «светлые». В инженерии вообще таких понятий не существует. Так что обойдёмся без эмоций.

Мы будем говорить об уже случившемся – о той точке на «прямой Мура», в которой уменьшение физических размеров элементов интегральной микросхемы позволило изменять поведение всей системы, где используется эта микросхема, непредусмотренным разработчиками и очень опасным способом. Если менее заумно – есть способ, позволяющий полностью разрушить процесс нормального исполнения, например, операционной системы (что означает – всего вообще), и мало что этот способ основывается на… законе Мура, так ещё и разработчики микросхем никогда ничего «специального» не делали для возможности появления этого способа, ни умышленно, ни по недосмотру. То есть, этот способ не использует никаких традиционных «вирусных» приёмов, он даже не сугубо аппаратный, он фундаментален, он существует и работает именно потому, что закон Мура…

Теперь можно и переходить к сути. «Закон Мура» обычно иллюстрируют почему-то микропроцессорами, хотя это эмпирическое правило должно «работать» для полупроводниковых интегральных микросхем вообще. И микросхем динамической памяти – в частности. И вроде как «работает» (не буду утверждать, не проверял даже, а зачем?). Увеличение ёмкости микросхем DRAM при сохранении размеров кристаллов, на которых они реализованы, означает одно – размеры ячейки памяти (которая в DRAM по сути является конденсатором) уменьшаются. Очень сильно уменьшаются. Вот микрофотография «среза» кристалла DRAM, выполненного по 22 nm технологическому процессу, на ней видны характерные «колбочки» этих самых конденсаторов (capacitors), для иллюстрации плотности «упаковки»:

«Двуликий закон Мура», потенциально очень нехорошие вирусы, а также о выборе DRAM для высоконадёжных серверов

Даже если следовать самой простой неинженерной логике, то при уменьшении габаритов каждой ячейки памяти и «изолирующих прослоек» между ними должно когда-нибудь что-нибудь, да произойти (такая логика тоже полезна). Если воспользоваться инженерной логикой, то «выплывут» всевозможные нюансы, например простые соображения – с уменьшением размера хранящего заряд элемента памяти и увеличением количества этих элементов на единицу площади кристалла одновременно и уменьшается отношение сигнал-шум, и увеличивается электромагнитная связь между соседними элементами. И, наконец, есть технологический процесс, который с уменьшением технологической нормы производства отдаляется от представлений об идеальности и вносит значительный фактор случайности (хотя бы просто потому, что становится более чувствительным к самым малым вибрациям, чистоте и прочему). То есть, при каких-то габаритах всей конструкции должен наступить момент, когда заявленные технические параметры будут действительными не «вообще», а «в очень многих, но не всех, случаях».

Не стоит считать, что разработчики DRAM об этом не догадывались. Потому что команда, исследовавшая нехорошую сторону закона Мура, сформирована из специалистов университета Carnegie Mellon и Intel, именно тех специалистов, которые занимаются низкоуровневой архитектурой микросхем DRAM. Больше того, название для всего этого было придумано ещё в дремучие времена становления индустрии, когда Intel выпустила первую коммерческую микросхему DRAM 1103 – именно тогда прозвучал термин «возмущения в работе динамической памяти» (DRAM disturbance), были созданы и технологические методы снижения этого эффекта (например, увеличение качества «изоляции» между ячейками памяти), и усовершенствованы способы тестирования кристаллов памяти. И всё было в целом хорошо, пока не…

Пока повторно не открылось, что DRAM disturbance прекрасно работает в обычных «планках» памяти, выпущенных в 2012-2013 годах, причём в исследованных 129 образцах эффект ярко проявился в 110 "планках". Очень немаленькая цифра, чтобы её не замечать.

Ну а теперь, когда известны общие черты и масштабы, можно, наконец, рассказать и о самом эффекте. Для большего драматизма приберёг.

Ячейки памяти DRAM организованы в матрицу и соединены общими полупроводниковыми шинами строк. Последовательное выполнение большого числа активаций шины строки (например, операций чтения из одной и той же ячейки памяти) вызывает «возмущения» в работе всех соседних к строке ячеек памяти – их содержимое может быть разрушено. Более детально – «дёргающаяся» с высокой частотой шина строки вызывает ускоренную утечку заряда из соседних ячеек памяти, и если процесс регенерации памяти (а он повторяется очень нечасто по временным меркам современных DRAM) не успеет восстановить заряды – всё, правильное содержимое не восстановить вообще.

Исследования реальных образцов DRAM показали, что всего 139-140 тысяч последовательных изменений состояния шины строки может превратить в «мусор» содержимое до 2 тысяч ячеек памяти, к которым вообще не было никаких обращений, они аппаратно находятся в других строках DRAM. Эффект проверено и доказано повторим (что важно, речь идёт не о какой-то лабораторной работе «с уникальными результатами»).

То есть, появилась возможность уничтожать содержимое ячеек памяти непрямым методом, не обращаясь к ним вообще. Забавно, что никаких технических ухищрений для этого не требуется, достаточно возможностей штатного контроллера памяти фактически любой платформы (в мире x86 независимо от производителя – что Intel, что AMD, всё равно) и примитивной (но требующей исполнения в защищённом режиме) ассемблерной программки:

Disturber:
    mov (X), %eax
    mov (Y), %ebx
    cflush (X)
    cflush (Y)
    mfence
jump Disturber

Первые две команды (mov) выполняют операцию чтения из памяти (адреса X и Y) в регистр и, естественно, в кэш-память. Команды cflush «вычёркивают» из кэш-памяти только что прочтённое (например, за ненадобностью, чтобы не занимать кэш-память, совершенно законная и типовая последовательность операций), mfence гарантирует освобождение кэш-памяти до выполнения первой следующей любой операции с памятью. И, наконец, всё это абсолютно законное и формально правильное выполнятся в бесконечном цикле, команда jump возвращает управление по адресу Disturber.

Эта программка, исполняемая современными процессорами, вызывает «загрузку» контроллера памяти последовательностями запросов к DRAM, которые периодически «выстреливаются» в шины физической памяти. Итог её исполнения – разрушение содержимого ячеек памяти с адресами, ничего общего с использованными в ней не имеющими (выявлено даже правило выбора «разрушительных» адресов X и Y, обусловленное особенностями работы контроллеров памяти Intel и AMD).

Для проверки модулей памяти на подверженность disturbance разработана программа с символическим названием rowhammer. Она работает под управлением ОС Linux и доступна всем желающим. Ничего сверхсложного в её использовании нет, всё детально расписано, включая и недостатки реализованного метода тестирования.

Так что есть возможность для действительно высоконадёжных серверов, например, отбирать модули памяти менее подверженные disturbance DRAM эффекту (и потенциальным атакам, к слову, раз уж есть такой способ, ещё и очень просто реализуемый, то с очень большой вероятностью его используют для чего-нибудь плохого, слишком он «аппетитный»). Конечно, это приведёт к увеличению стоимости готового сервера, но «за бесплатно» ничего не бывает.

Вот такая вторая сторона «закона Мура» получается. Радикального решения проблемы, что очевидно, нет. Производители, безусловно, будут искать способы ослабить DRAM disturbance, но это очень дорогие решения – они ведь требуют исследований и модернизаций технологических процессов.

Традиционная рубрика «польза» - в следующей записи.

Откланиваюсь.

Настолько яркое и разное, что «не могу молчать»

Трудно было удержаться и об этом хоть немного не написать. Много не получится, и это вообще «просто интересно», потому без всяких преамбул, сразу к делу.

Вчера до меня добрался очередной анонс «королевы мира embedded» корпорации Renesas. Титул не придуманный, Renesas годами удерживает первенство, и, скорее всего, в ваших японских и корейских автомобилях продукция Renesas обеспечивает те качества, которые вы в них цените (да и произведены эти автомобили тоже не без её участия, потому что в секторах промышленных роботов и автоматики позиции Renesas так же сильны, как и в автомобильном).

И раз всегда интересно попробовать понять чем и как добиваются превосходства, на совсем «свежем» примере покажу, потому что это действительно очень яркая разработка.

Буквально пара абзацев о семействе встраиваемых компьютеров (микроконтроллерами это уже называть язык поворачивается с трудом) RZ/T1. Но в нестандартном формате. Начнём с простых и очевидных проблем, от которых «болит голова» у разработчиков высоконадёжных систем реального времени.

Очевидная и прекрасно известная проблема – необходимость в кэш-памяти. Есть большие классы задач, в которых рост требований к производительности встраиваемых компьютеров вызывает несоответствие между тактовой частотой процессора и быстродействием флэш-памяти. Классическое решение – использование кэша, – порождает очень неприятное последствие: плохую предсказуемость точного времени исполнения фрагментов кода. А для многих приложений это требование исключительно важно, все временные характеристики всех исполняемых вычислителем программ должны быть строго детерминированы и недетерминированность «в некоторых случаях» должны быть принципиально исключена. В том же посадочном модуле Philae, который был упомянут в предыдущей записи, детерминированность гарантировалась процессорами, у которых вообще нет кэш-памяти, и, конечно, потактовым расчётом времени исполнения всех программ с верификацией и проверкой стендовыми испытаниями. Для контуров управления авионики, промышленных роботов или двигателей внутреннего сгорания требования точно такие же, и методы достижения те же самые, в том числе и соблюдение правила «кэш-памяти быть не должно».

Конструкторы Renesas использовали в машинах семейства RZ/T1 процессорное ядро ARM Cortex M4 с сопроцессором плавающей точки и два типа памяти – обычную (в смысле – кэшированную), для некритических данных, большого (по меркам встраиваемых вычислителей) объёма, и TCM – «тесносвязанную», проще говоря – доступ к которой процессорное ядро имеет напрямую, без всякого кэширования. Причём TCM предусмотрена для памяти программ и данных (они раздельные). Решение не принципиально новое, TCM используется и в системах на чипе Intel, позиционирующихся для IoT. Но я и не пытаюсь показать новизну в частностях, тут интереснее восстановить логику разработчиков – зачем и почему они что делали. Короче говоря, проблему кэш-памяти в RZ/T1 решили радикально, одной проблемой стало меньше, но это не значит, что проблем не осталось.

Вторая проблема – как ни странно, операционная система. Обычно речь идёт о RTOS, ОС реального времени. Это на бумаге RTOS «красивые», в реальности они вносят серьёзные временные затраты (в терминах машинного времени и даже в некоторых случаях во временных масштабах внешней системы). Семафоры (программные объекты, использующиеся для упорядочивания конкурентного доступа к разделяемым ресурсам), очереди, «почтовые ящики» (используются для обмена данными между процессами/потоками/«волокнами»-fibers), обработчики прерываний – всё это затраты времени, очень и очень существенные. Кроме того, это расход памяти программ и данных, иногда необходимость реализации динамического управления памятью (что в RTOS весьма условно позволительно), потребность в «волочении» разработчиком конечного продукта кода RTOS (причём во всём жизненном цикле продукта), вопрос выбора (да, есть и такой, RTOS очень много) etc.

В общем, проблема в том, что RTOS необходима, но такая, как будто её вовсе и нет.

Есть проблема – есть и решение. По-моему, RZ/T1 – первый вычислитель, в котором операционная система реализована аппаратно, ещё и видима процессору «железным» периферийным узлом. И уж точно это первая двухпроцессорная машина, в которой аппаратная RTOS управляет работой маломощного и малопотребляющего процессора (ARM Cortex M3), предназначенного для решения крайне требовательных ко всему, что можно придумать, задач исполнения целых коммуникационных стеков (среди которых стек промышленного Ethernet, например, его контроллеры обычно реализуются на программируемой логике аппаратно, именно из-за жёстких временных требований).

Но аппаратная реализация RTOS – это ещё не всё. Важно какая RTOS реализована. Ведь программистам с ней работать. В Renesas поступили опять радикально, и реализовали аппаратно механизмы ОС TRON (многие и не подозревают, но это до сих пор самая распространённая ОС в мире, просто её использование обычно конечному потребителю продукта не видно).

Заодно двухпроцессорная на одном кристалле архитектура, ассиметричная и даже гетерогенная, с чётким разделением на «мощный вычислитель для пользовательских задач с детерминированным временем исполнения» и на «лёгкий энергоэффективный вычислитель с аппаратной RTOS и потому с минимальными расходами времени на служебные функции ОС», позволяет добиться очень высокой энергетической эффективности всей системы в целом. Ведь мощный процессор может «спать» всегда, когда его ресурсы не нужны, и «будиться» только когда для его программ подготовлены данные.

Таких интересных и грамотных машин на моей памяти ещё не было. Блестящая работа.

 

Теперь о второй разработке, уже из области конечных продуктов, которые получаются из всего этого «мелкого» компонентного уровня.

Привожу её в качестве примера и ответа на вполне законный вопрос – «так для чего нужны все эти микровычислители и продукты MEMS-технологий?». А то иногда, если не присматриваться к большому миру, создаётся впечатление, что кроме как для встраивания в смартфоны оно никому особо не нужно. Ну и есть ещё гуманистический аспект, я уже для себе этот пример внёс в список «самых гуманных продуктов года».

В общем, знакомьтесь – «ложка 2.0»:

Настолько яркое и разное, что «не могу молчать»

Да, ложка. Гироскопически стабилизированная ложка, с MEMS-гироскопами, микроконтроллерами и всем, что должно быть в любой встраиваемой системе.

Такая ложка – огромное облегчение для страдающих болезнью Паркинсона.

Придумали её концепцию и начали реализацию в маленьком стартапе Lift Labs. За два года опробовали более ста (!) алгоритмов компенсации вибраций (задача действительно крайне непростая, как и проектирование механической подсистемы стабилизированной ложки).

С сентября этого года стартап приобретён Google за неназванную сумму и начинает полноценное производство своей разработки уже как продукции (и, кроме того, Сергей Брин лично выделил на поиски лекарств, облегчающих симптомы паркинсонизма $50 миллионов).

Хорошая история, светлая. Таких сейчас не хватает.

Откланиваюсь.

«Горячие» продукты 2014 года по версии EDN – 2

Цифровые технологии (которые всё равно в своей основе глубоко и сугубо аналоговые) существенно проще аналоговых на уровне компоновки нового из существующего. Так что той изящной, на уровне искусства, новизны в них нет и быть не может. Это суровый мир гиперрациональной инженерии. И всё же в нём есть место интересному. Более чем достаточно места.
Далее я позволю себе немного скорректировать мнение безусловно опытнейших экспертов EDN, причину этой коррекции детально поясню, но заранее извиняюсь перед всеми «потерпевшими» от такой наглости.

И, прежде чем перейти к сути – небольшое отступление «по теме». Помните, недавно успешно завершился уникальный проект посадки на комету? Посадочный модуль Philae, который безукоризненно справился с уникальной задачей, управлялся всего… двумя 8MHz 16-битовыми процессорами Harris RTX2010, радиационно-стойкими аппаратными стековыми машинами, ПО для которых пишется на языке FORTH (о нём уже мало кто слышал). Никаких супермощностей, ничего «особенного». Всего бортовую аппаратуру Philae обслуживали 10 таких процессоров и ещё пара восьмибитовых микроконтроллеров знаменитой архитектуры I8031 (тоже радиационно-стойких, конечно). Это я к тому, что всякому устройству при грамотном проектировании находится применение. Так что всё новое без добавки этого самого грамотного проектирования – пустое место.

А теперь – к делу.

В списке номинантов EDN в разделе, близком уму любого занятого в IT специалиста, «микропроцессоры и микроконтроллеры», перечислены прекрасные компании, имена которых более чем хорошо знакомы специалистам и почти не известны потребителям конечной продукции. В прошлом году ещё было не так. Вот и первое важное наблюдение – несмотря на hype, IoT (Internet of Things), сказывается на индустрии. Хоть бы и на номинациях в индустрии. Потому что тотальная миграция «невидимых» в «передовые» – это и есть подтверждение роста популярности ubiquitous computing и IoT.

Analog Devices даёт в распоряжение конструкторам 2015 года очередные цифровые сигнальные процессоры (DSP) семейства Blackfin. И в очередной раз вдребезги разбивает некогда модный тезис «DSP мертвы» (DSP – цифровой сигнальный процессор). Много говорить об этих специфических системах на кристалле не буду, упомяну только две впечатливших меня лично характеристики. Соотношение производительность/потребляемая мощность у ADSP-BF70x доходит до 800 MMACS при потреблении всего 0,1 ватта (MMACS - миллионы в секунду традиционных для DSP операций – умножения двух операндов и сложения результата с третьим, всё это считается одной операцией). Это очень много при очень маленьком потреблении, очень, почти в два раза выше лучших показателей. Ну и, конечно, невозможно не заметить целого мегабайта статической памяти, интегрированной на кристалле некоторых моделей в семействе ADSP-BF70x. Это тоже очень большая цифра, речь идёт не о динамическом ОЗУ, статическая память очень быстрая, сложная и может хранить содержимое без подачи тактовой частоты и без необходимой и обязательной процедуры регенерации содержимого ячеек. Первая потенциальная область востребованности ADSP-BF70x уже известна – автомобильные системы безопасности, в первую очередь, видеосенсоры, «высматривающие» препятствия и пешеходов на дороге, эти сенсоры и сопутствующие им подсистемы уже становятся нормой в автомобилях среднего класса. Ну, а до чего додумаются конструкторы и где мы обнаружим в конце следующего года эти DSP – даже гадать трудно, увидим.

Список из 11 «горячих новинок» не особо тщательно скрывает компанию ARM, которой непосредственно в нём нет. Потому что 5 из 11 «призёров» основаны на IP (лицензированной интеллектуальной собственности) ARM. В «ARM-мире» у каждого производителя – свои особенности и достоинства.

  • Freescale отмечена за самые маленькие ARM-микроконтроллеры, с размером микросхемы всего 1,6×2,0 миллиметра (Kinetis KL03, ядро ARM Cortex M0).
  • NXP Semiconductor – за расширенный рабочий температурный диапазон основанных на том же Cortex M0 целом семействе микроконтроллеров LPC11E6x (работоспособны до 105 градусов Цельсия).
  • Известная всем «самодельщикам» мира Atmel – за более мощное, на ядре ARM Cortex M4 с сопроцессором плавающей точки семейство SAM G, в котором конструкторы Atmel умудрились добиться очень низкого для микроконтроллеров такого класса энергопотребления (100 микроампер на каждый мегагерц тактовой частоты) и малых размеров корпуса микросхемы (3×3 миллиметра).
  • И, наконец, STMicroelectronics, с семейством STM32 F0 (опять очень удачное ядро ARM Cortex M0) – за функциональную насыщенность микроконтроллеров и за упрощение жизни разработчиков конечных продуктов на них (например, за встроенный USB-контроллер, не требующий внешнего стабилизирующего частоту кварцевого резонатора).

«ARM-сектор» отражает принятую в индустрии систему оценок, и «горячесть» продуктов в нём вовсе не означает что-то очень уж революционное. Почти безупречная иллюстрация известного высказывания «все предприниматели делают одно и то же, но каждый делает это по-своему». Все перечисленные микросхемы, безусловно, будут очень востребованы и их можно будет отыскать в чём угодно, вовсе не «компьютерном» или особо «умном» (возможно, например, в обычных батарейных электроотвёртках, чуть позже поясню это «возможно»). Замечательно, что они есть, уровни цен на них просто прекрасные, но вот сказать, чтобы это было особо интересно – не скажешь. Просто если в задаче нужен 32-битовый микроконтроллер, выбирать есть из чего, и это чудесно.

И тут наступило время для большой неожиданности. Который год подряд ведутся разговоры, что встраиваемые машины (микроконтроллеры) какой-то разрядности «умирают». То «умирали» 8-битовые, то 16-битовые. И, вообще, всё, разрядность чего меньше 32 битов – оно унылое никому не нужное старьё, и в следующем году 32-битовым будет всё, что не 64-битовое уже в этом. С реальностью всё это имеет не очень много общего, и ни один инженер в здравом уме ни за что не использует 32-битовый микроконтроллер там, где и 8-битового много. Так что всё занимает свои ниши, и границы этих ниш который уже год не сильно меняются.

Разве что наступление дешёвых 32-битовых «просто микроконтроллеров» (с совершенно «стандартным» набором периферийных узлов на кристалле) вызвало очень интересную реакцию производителей ставших классикой 8-битовых семейств. Реакцию абсолютно неожиданную и яркую. Эксперты EDN отметили «горячим продуктом» PIC16F170X производства Microchip, безусловно замечательные микроконтроллеры, но явно уже во время подготовки рейтинга EDN Microchip выпустила настоящую 8-битовую «бомбу», которой я с полной ответственностью заменяю прекрасные PIC16F170X. Итак, по моей персонально версии продукта года в сегменте 8-битовых микроконтроллеров, – PIC16F161X. Абсолютно невероятная «машинка» получилась у конструкторов Microchip. Когда-то я писал об алгоритмах всех времён и народов, и в списке был «самый-самый» алгоритм PID – пропорционально-интегрально-дифференциально регулятора. Сейчас расписывать что это не буду (кому интересно – посмотрит), о важности же скажу просто – мы сами являемся колоссальным набором автоматических систем, и мир созданных нами артефактов без автоматического регулирования – это мир примитивного ручного труда и «удобств на дворе» (вспомните, что промышленная революция по сути началась с регулятора Уатта). Так вот, алгоритм, реализующий PID-регулятор, назвать «страшным» трудно. Но любое программное овеществление алгоритма требует времени для исполнения. А так как регулятор – устройство, задействованное в контуре управления и работающее непрерывно, то временные задержки на исполнение программы PID-регулятора ограничивают возможности всего контура в целом. В Microchip решили проблему радикально и встроили в PIC16F161X аппаратный 16-битовый вычислитель с 35-битовым результатом, реализующий алгоритм PID-регулятора (время вычисления одного цикла PID при тактовой частоте 16 MHz – 1,75 микросекунд). Причём сделали его периферийным устройством, аналогичным прочим, которые могут работать независимо от процессора микроконтроллера (даже когда процессор введен в режим «сна»). А для замыкания контура регулирования с внешним миром буквально «напичкали» PIC16F161X такой же независимой периферией и механизмами связывания периферийных модулей. Для прецизионного измерения временных интервалов между событиями (или частот, периодов, чего угодно) – два независимых 24-битовых «таймера измерения сигналов» (SMT). Для определения момента времени, в который наблюдаемое на каком-то из входов напряжение станет нулевым – «детектор прохождения через ноль» (ZCD). Для мгновенного пересчёта данных от датчиков угла поворота (например, в электродвигателях или системах зажигания) – отдельный угловой таймер (AngTMR). Для формирования необходимых сигналов управления всевозможными мостовыми схемами – генератор комплементарных сигналов. Отдельными периферийными модулями реализованы развитые подсистемы обеспечения надёжности: аппаратного контроля целостности памяти программ и даже буферных областей памяти периферии (прозрачное сканирование и подсчёт контрольных сумм, это необходимо для создания продуктов, соответствующих требованиям стандартов безопасности Class B и UL), «оконный» сторожевой таймер и целых три таймера контроля периодических внешних событий (например, на пропадание периодичности). Естественно, всё обязательное для микроконтроллеров в PIC16F161X также есть – аналого-цифровой и цифро-аналоговый преобразователи, два встроенных операционных усилителя, два аппаратных канала формирования PWM-сигналов (широтно-импульсной модуляции), все традиционные виды последовательных каналов обмена данными (UART, I2C, SPI). Ну и для полноты картины – 2 вывода микроконтроллера обладают увеличенной нагрузочной способностью (100 миллиампер), назначение всех цифровых выводов можно изменять программно (это даёт дополнительную свободу разработчикам печатных плат), и «перед» внутренней логикой микроконтроллера можно «собирать» из маленькой встроенной логической программируемой матрицы что-то необходимое, чего готового в микроконтроллере нет. Энергопотребление у этих контроллеров остаётся недостижимым для 32-битовых конкурентов (29 микроампер на мегагерц тактовой частоты). Совершенно фантастический по оснащённости 8-битовый «звездолёт» получился у Microchip, весьма простой в освоении и дешёвый (стоимость младших моделей семейства начинается с 53 центов в партиях). Так что во всевозможных массовых изделиях, очень требовательных к цене, скорости разработки и простоте реализации, эти контроллеры серьёзно поспорят с универсальными 32-битовыми. Да и просто это очень красивые функционально насыщенные машины.

Если PIC16 от Microchip – это то, что называется white goods, а также автомобильные и промышленные применения, то второй 8-битовый номинант от Lapis Semiconductor нацелен на сегменты рынка, где от устройств требуется синтез речи (от говорящих игрушек до сигнализаций, систем управления умным домом etc). Ключевыми периферийными узлами микроконтроллера ML610Q304 являются синтезатор речи и усилитель звуковых частот (с выходной мощностью до 1 ватта). Тот самый, который обеспечивает «чтобы музыка играла». Он выполнен на одном кристалле с исключительно энергоэффективной цифровой частью (сверхнизкое потребление – «конёк» Lapis Semi) и сам является по сути цифровым. В общем, гибрид управляющей машины с интерфейсами для подключения датчиков, собственно процессор, для не таких уж и простых программ обработки данных от датчиков, свободно программируемый цифровой синтезатор речи с усилителем звука, и всё это с мизерным энергопотреблением, для устройств с батарейным питанием. Ожидаем с середины 2015 года волны простых «говорящих», точнее, «сообщающих о себе голосом», продуктов.

Продукция Texas Instruments отмечена сразу двумя позициями в списке, представители семейств микроконтроллеров C2000 Piccolo и MSP430. Многословия тут вообще не надо – продукция TI это продукция TI, и этим всё сказано. Есть смысл разве что сказать о другом – TI в 2014 году продемонстрировала невероятные результаты «устойчивости» своего бизнеса и умения развивать его в любых условиях, в том числе и плохо предсказуемого, с неожиданными изменениями спроса, рынка. Ещё в августе большинство производителей полупроводников столкнулись с проблемами (трудно говорить об их причинах, но, возможно, сказывается нестабильность китайского рынка), и каждый справляется с ними по-своему, это целая детективно-образовательная история, в которой поведение TI можно считать эталонным. Удивительная компания, древняя по меркам индустрии (с неё фактически начиналось всё полупроводниковое), и с каждым годом только набирающая силы.

И, наконец, самый экзотический номинант EDN - xCORE-XA компании XMOS. Тут нужна даже некоторая преамбула. В мире встраиваемых систем «новичков» не очень жалуют. Не из-за какой-то «закорузлости», вовсе не поэтому. Каждая новая процессорная архитектура – новые неизвестные ошибки в реализациях, инструментальных средствах, новых библиотеках. А область применения требует очень высокой надёжности, в том числе и регламентированной международными стандартами. «Игра в новое» – всегда повышенные риски (agile процессы в этой области не работают, отказавшие тормоза в вашем автомобиле очень трудно объяснить страницей 404 с весёлым котиком и рассылкой email «не волнуйтесь, мы сейчас всё исправим») плюс увеличенное время разработки (надо же это новое освоить до соответствующего уровня) плюс сильно возросшие расходы на проектирование (это же материальные продукты, для них требуются очень дорогие аппаратные эмуляторы, специализированные средства отладки, разработанные «под задачу» специфические временные инструментальные средства). Поэтому наблюдать за судьбой пробивающихся «новичков» всегда интересно. XMOS – одна из таких компаний, ещё и специализирующаяся на «многоядерных» встраиваемых машинах. Их xCORE-XA – гибрид одного уже хорошо известного в embedded ARM-ядра (Cortex M3) и восьми собственных 32-битовых ядер xCORE. Очень интересная машина на кристалле с серьёзной инструментальной поддержкой, опасный враг традиционных DSP и мощных встраиваемых процессоров, позволяющий аппаратно и полноценно распараллелить выполнение до девяти задач, при этом оптимизировать энергопотребление.

Общая картина, надеюсь, понятна. ARM за счёт компактности реализации очень удачного процессора Cortex M0 покоряет сердца разработчиков. Но производители завершённых микросхем с этим ядром не очень спешат «напичкивать» свои продукты сверхбогатым набором периферии, потому что ещё длится период адаптации индустрии к новому (да, он ещё длится, так всё медленно). 32-битовые «просто микроконтроллеры» ARM медленно, но уверенно «расползаются» по устройствам за счёт низкой цены, малой площади микросхемы, хорошей инструментальной поддержки и богатого спектра предложений. Производители фактически ставших классикой 8-битовых архитектур, напротив, идут по пути развития периферии, максимально соответствующей классу задач. DSP не умерли, они просто используются там, где они реально нужны (разве что область применения сужается за счёт роста производительности классических процессоров и аппаратных акселераторов «под задачу»). Многоядерные архитектуры пробивают себе дорогу во встраиваемые приложения, но этот процесс далеко не такой быстрый и простой, как может показаться, это надолго. И смешно, и странно, но в общей картине рассмотреть что-то новое невозможно, то же самое можно было написать и 5 лет назад. Это индустрия, она такая, в ней быстро только маркетинговые материалы делаются (и то, если хорошие – быстро тоже не получается). И это очень даже неплохо.

Откланиваюсь

«Горячие» продукты 2014 года по версии EDN

Любой мало-мальски технически грамотный человек понимает – то, что куплено в магазине, хоть бы только сегодня появившееся на полке, это в любом случае вчерашний день технологий. Потому что для полного цикла R&D, разработки, предварительной отладки, подготовки производства, выпуска первой партии чего угодно требуется время (а также много ресурсов, доступ к которым оборачивается только увеличением времени). Не день и не два. Не месяц и не три. В лучшем случае – год. А ещё есть manufacturing lead time, время на подготовку производства каждой партии чего-то серийного. Есть естественная инертность логистики, торговых сетей, подготовка рынка (реклама и прочее). В общем, если искать что-то новое – то только не в готовых продуктах, а на компонентном уровне. Там создаётся то, что через год-два будет в товарах, и что определяет возможности этих товаров. Потому и ежегодный рейтинг EDN (очень влиятельного и уважаемого ресурса) событий на компонентном рынке назвать незначимым никак нельзя. Другое дело, что неспециалистам в нём мало что будет понятно, поэтому попробую по возможности ситуацию исправить.

Аналоговая электроника. Есть такая область даже трудно сказать чего (чуть позже поясню это странное утверждение). Было время, когда с аналоговой электроникой чуть ли не прощались, потому что ожидалось «всё цифровое». Так было модно. Потом «неожиданно» оказалось, что без аналоговой электроники всё это цифровое ровно настолько хорошее, насколько хороша аналоговая электроника, и то, что утеряно в аналоговой части любого тракта, никакой «цифрой» не восстановить. Всё стало на свои места, и теперь аналоговая электроника – самый настоящий раздел даже не инженерии (какое там), а искусства. Как и в искусстве, где есть не только восприятие (неосознанный механизм), а и знания об искусстве и его истории, и в некоторых случаях отсутствие этих знаний вычёркивает осознанную часть искусства, так и в аналоговой электронике – чтобы понять, что перед тобой шедевр, надо хоть что-то, да знать об истории шедевров.

Один из номинантов на «событие 2014 года» в аналоговой электронике – без всяких сомнений настоящий шедевр. Компания Linear Technology, операционный усилитель LTC6268. Для не знакомых с терминологией – «операционный усилитель» имеет непосредственное отношение к… вычислительной технике, некогда это был основной «вычислительный элемент» аналоговых вычислительных машин. Грубо говоря, идеальный операционный усилитель имеет два входа и выход, его входы характеризуются нулевыми токами, всегда и при любых условиях, а выходное напряжение равно разнице напряжений двух входов, умноженной на бесконечное значение (коэффициент усиления). То есть, идеальный «операционный усилитель» никак не вмешивается в работу прочей электронной цепи, он «наблюдает» разницу потенциалов в двух точках и бесконечно её усиливает (что означает – без собственных цепей обратной связи такой усилитель не работоспособен даже как идеальная абстракция, всегда бесконечно большое напряжение на его выходе неинформативно). В реальности ничего бесконечного и абсолютно нулевого не бывает и быть не может, поэтому каждый конкретный операционный усилитель характеризуется множеством параметров «неидеальности». К основным из которых относятся значения входных токов и их зависимость от неидеальных условий работы, включая температуру. LTC6268 обеспечивает ранее не виданное в индустрии приближение к идеальному устройству, входные токи его оцениваются единицами фемтоампер (фемто – это 10−15) при комнатной температуре, при нагреве микросхемы до 125 градусов Цельсия этот показатель всё равно остаётся впечатляющим – единицы пикоапмер. Паразитная входная ёмкость – сотни фемтофарад. И всё это обеспечивается в полосе частот до 500 MHz. Если следить за развитием технологии оптических беспроводных сетей Li-Fi (а они развиваются, просто об этом почему-то мало кто пишет), можно уверенно сказать, что LTC6268 – именно тот аналоговый элемент, который крайне необходим входным цепям приёмника оптических сигналов (обычно это фотодиод). Ну и просто необходим там, где необходим (книгу можно написать об этом, наверное). Удивительная микросхема по совокупности параметров (причём с не очень страшной ценой в партиях, хоть шедевры дешёвыми не бывают), настоящий образчик искусства аналоговой схемотехники. Второй операционный усилитель (ОУ), удостоенный титула «продукт года» - производства Texas Instruments, OPA192. Он уникален красивой технологической победой над ещё одним специфическим фактором неидеальности. У идеального ОУ при равенстве входных напряжений на выходе должен быть идеальный ноль. Ничто вообще. В реальности такого быть не может, и компенсация «дрейфа нуля» – отдельная проблема, которую решают в том числе и цифровыми способами (цепи цифровой коррекции создают на одном кристалле с собственно аналоговой частью микросхемы). Но этот метод снижает быстродействие и полосу пропускания частот ОУ, поэтому для одновременного достижения высоких показателей сразу нескольких противоречащих друг другу критериев (это же инженерия, в ней всё друг другу противоречит) обычно используют лазерную «подгонку» кристаллов почти готовых микросхем – грубо говоря, корректируют лазерным лучом значения выполненных по интегральной технологии компонентов. Это долго, требует прецизионного оборудования и сильно увеличивает стоимость микросхемы. В Texas Instruments создали собственную технологию коррекции, электрическую, работающую уже с готовыми, упакованными в корпус, микросхемами. И добились одновременно блестящих показателей «дрейфа нуля» (в переделах единиц микровольт) при высоком напряжении питания (оно определяет и диапазон входных напряжений, что очевидно) и очень скромной цене. Прекрасная микросхема для промышленных применений с диапазоном напряжений до 36 вольт, начиная со следующего года она точно будет чуть ли не в каждом программируемом логическом контроллере (PLC) и промышленном компьютере A-брендов, заменителей ей по совокупности параметров и цене на рынке не наблюдается.

Дань огромной ёмкости рынка смартфонов и прочего потребительского носимого – сразу два «продукта 2014 года», интегральных микрофона, выполненных по MEMS-технологии (микроэлектромеханика, механические и прочие устройства, выполненные с помощью технологии производства интегральных микросхем и интегрированные на одном кристалле с сугубо электронной частью). Микрофоны-микросхемы давно обыденность (о чём не подозревает большинство их пользователей), производители воюют за показатели (в первую очередь соотношение сигнал/шум), площадь, занимаемую микросхемой на плате (это экономия денег производителя конечного продукта) и, конечно, цену. Соотношение сигнал/шум крайне критично, небольшое увеличение этого показателя, например, значительно увеличивает вероятность правильного распознавания голосовых команд в модных системах речевого интерфейса (это же инженерия, в ней всё всему противоречит и всё взаимосвязано).

Ещё один MEMS продукт года – просто генератор стабильной частоты «32 KHz». Казалось бы. Но «32 KHz» потому и взяты в кавычки, что это сленг, точное значение частоты таких генераторов – 32768 Hz, любой программист сразу в этой цифре видит степень двойки. Благодаря этим генераторам «идут» все электронные часы во всех наших устройствах, «идут» даже тогда, когда пропадает основное питание для всего остального. Такие генераторы должны быть стабильными, крохотными, дешёвыми и потреблять как можно меньше энергии. До недавних времён «стабильность» означала использование в качестве частотозадающего элемента кварцевого резонатора, но само использование кварцевого резонатора устанавливало предел снижения энергопотребления. Кроме того, производство кварцевых резонаторов – отдельные технологические процессы. MEMS-технологии позволила освободиться от «кварцевой зависимости», в MEMS-генераторах используется грубо говоря настроенный микрокамертон и ударяющие в него «кулачки», а также необходимые электронные цепи, всё это реализуется на одном кристалле, одним технологическим процессом, и обеспечивает очень высокие показатели (например, зависимость от температуры на уровне 5 ppm, миллионных долей, на градус Цельсия). Крохотная (высота – пол миллиметра), простейшей функциональности микросхемка, а целый микромашинный мир внутри, и в итоге – увеличение продолжительности работы устройств с батарейным питанием в 2-3 раза при увеличении точности измерения интервалов времени в 30 раз и надёжности (MTBF) – в 15 раз. Многие жалуются, что мало вокруг интересного становится, и не видно той самой «фантастики». Советую посмотреть на продукты MEMS-технологии, там овеществлённой фантастики в избытке.

Ещё два «компонента года» безоговорочно относятся к потребительским сегментам рынка, потому что наградами отмечены сразу два аудиокодека. И один из них… В общем, согрею сердца меломанов –24-битовый 192 KHz аудиокодек широко известной в узких кругах компании Wolfson стал продуктом года. А это в том числе значит, что где-то к следующей осени мы получим «аудиофильские» планшеты и смартфоны (не знаю, насколько их возможностям будут соответствовать самые важные в любом аудиотракте устройства прямого преобразования электрических колебаний в акустические волны – наушники и акустические системы, но это уже совсем другой вопрос, это же инженерия etc).

Список призёров дополняет сугубо промышленного назначения «программируемый аналоговый массив» от Maxim, но это очень специфическое изделие, слишком узкого назначения, чтобы о нём много говорить. На деле это вовсе не аналог «цифровых программируемых масивов» (FPGA), несмотря на созвучное название, но очень удобный готовый узел для всевозможных систем сбора и оцифровки информации от аналоговых датчиков (окружающий мир, несмотря на все наши усилия, остаётся принципиально аналоговым). Этого достаточно для общей информации, кому действительно интересно, посмотрите Maxim MAX11301 на сайте производителя.

Вот такая картина ближайшего аналогового будущего, не густо, но и не пусто.

В следующей тематической записи – о сугубо цифровых компонентах.

Откланиваюсь.

Новые Xeon Phi, рабочие станции, электроперманентные магниты?

На конференции, посвящённой супервычислителям, в Новом Орлеане (буквально пару дней назад, 17 ноября), докладчики Intel представили фактически чёткий план развития очень интересного вычислителя Xeon Phi в ближайшем будущем. Всё это (и суперкомпьютеры, и Xeon Phi) вроде как узкоориентированное, не для широкой публики, но есть некоторые «но». Конечно, забавно узнать, что уже 17% всей суммарной вычислительной мощности суперкомпьютеров из TOP-500 «генерируется» подсистемами на основе Xeon Phi (и достигнут этот показатель всего за два года истории Phi), и, кроме «забавности», как будто  что-то ещё «выдавить» из таких сведений трудно. Можно, но трудно. Многое крайне интересное настолько очевидно, что даже неудобно об этом говорить, но придётся попробовать. Дальше попытаюсь сложить в нечто одно целое уже всем известные явления и предметы, сам знаю, что это будет выглядеть очень странно, так что заранее извиняюсь. Считайте это попыткой спасти довольно «унылую», но интересную тему, от стандартной «отписки» с перечислением достижений и технических показателей.

Итак, Xeon Phi. Де-факто «очень многопроцессорная машина на кристалле», каждый процессор которой намного сложнее ядра CUDA-архитектур GPU, но и много проще ядра полноценного Xeon. Каждое ядро Xeon Phi содержит распараллеленные скалярный и векторный вычислители (второй – ориентированный на 512-битовые SSE инструкции), общий для двух ядер двухуровневый кэш (по 32 KB для команд и данных и 512 KB второго уровня). Оба вычислителя имеют аппаратную поддержку четырёх потоков, при этом векторный обеспечивает одновременное выполнение до 32 операций с плавающей точкой (float) за машинный такт или 16 с данными типа double. Скалярный же вычислитель исполняет систему команд x86 со специфическими расширениями.

В общем, одно ядро Xeon Phi – это последовательный (in-order) 4-поточный x86 вычислитель и мощный векторный процессор. Таких ядер в Xeon Phi – 60.

Естественно, подсистемы памяти и межпроцессорного обмена соответствуют возможностям собственно вычислителей (даже не буду приводить цифр, они не существенны для всего последующего).

Вся Xeon Phi машина является в каком-то смысле самостоятельной (несмотря на статус сопроцессора, который присвоен доступным продуктам) и работает под управлением собственной ОС (клон Linux), для разработки сильно распараллеленных и векторизированных программ есть полный комплект как традиционного для научных вычислений middleware, так и специализированного ПО, что если не радикально упрощает программирование, то, по крайней мере, фактически не создаёт «отдельного замкнутого мира Xeon Phi», что очень важно для развития платформы.

«Новая волна» Xeon Phi, которая получила название Knights Hill, обещает следующие изменения. Во-первых, в уровне производства – новые Phi будут изготовляться с технологической нормой 10 нм. Что значит и снижение энергопотребления, и дополнительную свободную площадь при том же размере кристалла.

Эту площадь в Intel используют для «во-вторых», - для интеграции подсистемы межпроцессорного взаимодействия Intel Omni-Path Fabric (100 Gbps с очень низкой, более чем в два раза по сравнению с InfiniBand, латентностью).

В общем, Xeon Phi новой волны станет ещё производительнее (для некоторых хорошо распараллеливающихся алгоритмов 1 TFLOPS и для нынешнего поколения Phi – норма) и лучше, а Intel без сомнения серьёзно укрепит свои позиции в сегменте высокопроизводительных вычислений.

Всё это замечательно и забавно, но распространяет своё действие разве что на научные и технологические центры, несмотря на то, что и нынешние Xeon Phi - полноценный и вполне доступный товар (к слову, Intel проводит акцию невиданной щедрости, и привлекает желающих разработчиков невероятной временной ценой на Phi-сопроцессор – $300 и даже менее).

Вот в этом явлении мне видится какое-то противоречие с логикой развития вычислителей, в том числе и персональных.

Разве не странным кажется, что с одной стороны все разработчики процессоров общего назначения изо всех сил стремились повысить производительность, разработчики высокоуровневых архитектур делали то же самое (многоядерные процессоры – это же фактически «SMP на кристалле»), а с другой стороны «экстремальная точка» этого развития оказывается фактически «нишевой разработкой»?

Этот сложный вопрос, кажется, надо пояснить более простыми словами, благо, под рукой есть два замечательных примера.

Давайте вспомним две знаковых разработки из мира «рабочих станций».

Первая – знаменитое и заслуженно уже всеми забытое (ни одного упоминания за сколько времени в потоке новостей, включая образцовые своей лояльностью тематические «сугубо о продукции Apple» источники) прекрасное снаружи и кошмарное внутри «ведро» от Apple:

Новые Xeon Phi, рабочие станции, электроперманентные магниты?

Вторая – новая «креативная станция» от Hewlett Packard.

Если обобщить то, что можно «высмотреть» в этих двух примерах, получится не очень приятное заключение: разработчики рабочих станций ищут что-то очень непонятное им самим, то в дизайне всей машины как завершённого изделия (жертвуя при этом здравым смыслом и создавая вычурные конструктивные элементы без всякой претензии на их жизнеспособность за пределами одной фактически немодифицируемой конструкции), то в механизмах человеко-машинного взаимодействия, затрагивающих очень непростые и устойчивые практически поведенческие паттерны, выработанные десятилетиями.

И ни один из двух подходов к модернизации рабочей станции, ни Apple, ни HP, не учитывает самого очевидного – рабочая станция, вообще-то, должна считать, и делать это не просто очень хорошо, но ещё и модифицироваться по желанию пользователя в соответствии с изменяющимися задачами.

Визионеры и конструкторы двух компаний это очевидное полностью проигнорировали – их материализации понятия «рабочая станция» вообще исключают увеличение локальной вычислительной мощности по желанию пользователя.

Это было бы совершенно не страшно, если бы не существовало множества прикладных пакетов, крайне требовательных к производительности (тут можно говорить не о конкретных программах, а о целых классах – вычислительная статистика и математический эксперимент, CFD, прочностные расчёты, все *динамики, оптимизация конструкций, системное моделирование, моделирование технологических процессов etc).

Теперь давайте вспомним ещё искания, но уже в области мобильных терминалов. Google весьма серьёзно ищет конструктив компактного устройства, конфигурируемого пользователем. Проект Ara (к слову, - очень хороший тематический блог). Зачем это может быть нужно Google и почему к проекту подключаются производители «смартфонного и планшетного железа» – предмет отдельного обсуждения, важен сам факт – на фоне «монолитизации» и «немодифицируемости» рабочих станций нового поколения наблюдается если не бурная, то хоть какая-то деятельность по превращению изначально немодифицируемых и монолитных носимых устройств в конфигурируемые пользователем по желанию платформы.

Новые Xeon Phi, рабочие станции, электроперманентные магниты?

Удивительное наблюдение. Потому что видится нечто совершенно алогичное. В проекте Ara, например, используются электроперманентные магниты для соединения модулей в одно целое. Что значит – разборка/сборка всего корпуса или отсоединение/присоединение одного модуля может выполняться по команде встроенного вычислителя (с точки зрения пользователя – просто из каких-то диалогов ОС), потому что электроперманентный магнит расходует энергию источника питания только в момент изменения своих свойств. Красивое и известное техническое решение, которое буквально валялось под ногами годами. Малые электроперманентные магниты, с габаритами, пригодными для использования в носимых вычислителях - довольно сложные в производстве. Это как раз тот случай, когда увеличение габаритов повышает доступность, и, по логике, давным-давно мы должны видеть что-то подобное в корпусах "больших машин", вместо винтов или всяких защёлок. Увы.

И вот что получается в итоге.

  • С одной стороны, - есть аппаратно-программная база для построения рабочих станций масштабируемой производительности. Xeon Phi тот же.
  • С другой стороны, есть реальная потребность в таких рабочих станциях, потому что ни одна компания, производящая ПО для них, до сих пор не разорилась, а даже наоборот – большинство отмечает заметный подъём спроса (хоть это и очень дорогое во всех смыслах ПО).
  • С третьей стороны, и традиционные вычислители, и «массово-параллельные векторные сопроцессоры» прекрасно компонуются в завершённые узлы, объединяющие только критичный для быстродействия набор микросхем (процессор, чипсет, RAM), совершенно необязательно в 2014 году всё собирать на одной большой материнской плате.
  • С четвёртой стороны, известны простейшие технологические решения, позволяющие создавать современные конструктивы не просто безвинтовой конструкции, а и вовсе с электронно управляемой сборкой-разборкой. 
  • С пятой стороны, все вроде как ищут «новую рабочую станцию».
  • С шестой стороны, все находят какие-то странные её воплощения.

Вот такая картина загадочная.

В итоге мы до сих пор используем эти страшные и всем надоевшие ящики, 99% внутреннего пространства которых – для пыли разве что, модификация которых очень ограничена, и всё это уродливо что снаружи, что внутри.

Не знаю, насколько проект Ara реально целесообразен для носимых устройств (и не берусь судить), но вот для модернизации унылого конструктива десктопов в удобно модифицируемые пользователями по желанию, и превращающихся хоть в небольшие суперкомпьютеры, машины, кажется, он подходит идеально.

К тому же есть геометрическая и цветовая эстетика неопластицизма картин Мондриана – готовый дизайн «ПК наконец второго поколения», это давно и успешно используют промышленные дизайнеры в самых разных прикладных областях, кроме…

В общем, странно всё это. И скучно.

 

Теперь о всякой мелкой пользе.

Так как Android Lollipop перестаёт для многих быть чем-то «на бумаге», возникает и много всяких сопутствующих мелочей (чем хороша аудитория пользователей Android – в ней много крикливых истеричек, и чуть ли не каждая отрицательная мелочь мгновенно становится общеизвестной). Некоторым система нравится, некоторым – нет. Так и должно быть. Некоторых, например,  раздражает, повсеместная анимация (не могу сказать, что вообще придаю ей какое-то значение, но уже сталкивался с претензиями). Если вам она не нравится – включите меню разработчика (несколько «тапов» по пункту меню «About tablet», до появления сообщения о включения режима), далее зайдите в появившееся меню и отключайте анимацию любого из трёх классов (или хоть всех сразу) по желанию:

Новые Xeon Phi, рабочие станции, электроперманентные магниты?

 

 

Новые Xeon Phi, рабочие станции, электроперманентные магниты?

(Извиняюсь на английский интерфейс, принципиально и всегда не пользуюсь локализациями программ и вам не советую этого делать)

Не могу сказать, что это даёт в реальности (так как ничего не отключал), но если анимация вас раздражает – должно помочь.

И второе. Переключатель задач в Lollipop действительно очень удобный. Но ещё удобнее он будет, если не нужно «тырцать» пальцем в кнопку интерфейса (это неудобно, что при работе с планшетом, что при «одноруком» использовании смартфона). Значительно удобнее вызывать переключатель задач жестом большого пальца (свайпом) от края экрана. Настолько удобнее, что вообще непонятно, почему это не сделано штатным. Благо, Android такая платформа, где всему, чему можно и нельзя, что-нибудь приделали (ну, или сломали, не без этого, но мы говорим об очень благополучном случае).

Приложение All In One Gestures для решения задачи достаточно в бесплатной версии, причём наиболее рационально настроить в нём всего два жеста – свайпы слева и справа.

Я предпочёл на свайп справа налево назначить Recent Apps (переключатель задач), на свайп слева направо – приложение All Apps (доступ к меню всех задач).

Этого более чем достаточно, но совершенно изменяет работу с планшетом и телефоном, она становится «реактивной», потому что никаких лишних движений теперь не требуется.

Рекомендую это совершенно невидимое приложение, как и оплату разработчику его труда (платная версия свободна от и без того совершенно не раздражающей рекламы).

Откланиваюсь.

 
 
Реклама

  •  Home  •  Рынок  •  ИТ-директор  •  CloudComputing  •  Hard  •  Soft  •  Сети  •  Безопасность  •  Наука  •  IoT