`

СПЕЦИАЛЬНЫЕ
ПАРТНЕРЫ
ПРОЕКТА

Архив номеров

Что для вас является метрикой простоя серверной инфраструктуры?

Best CIO

Определение наиболее профессиональных ИТ-управленцев, лидеров и экспертов в своих отраслях

Человек года

Кто внес наибольший вклад в развитие украинского ИТ-рынка.

Продукт года

Награды «Продукт года» еженедельника «Компьютерное обозрение» за наиболее выдающиеся ИТ-товары

 

Законы, государственные регуляторы и IoT как «мотор» ритейла

Похоже, к IoT уже можно относить почти всё, что угодно, лишь бы оно было каким-то образом подключено к чему-то «облачному». Можно считать это свершившимся фактом, поэтому обсуждать его мы не будем вообще, по крайней мере в этой записи. Поговорим о другом, о столкновении интересов разных сторон и о легальных аспектах, которые все почему-то предпочитают забывать. Это интересно хотя бы для поверхностного понимания изменений, происходящих при распространении границ применения технологий в «непривычные» области.

Итак, семейство в чём-то не совсем новых технологий, которое теперь «часть IoT», обещает большой взрыв в ритейле. Это если принимать на веру видение прогнозистами SAP. Для не желающих утруждать себя чтением пусть не большого, но довольно типичного «прогнозистского документа» с его специфическим водянистым лексиконом – в 2018 году предсказывается $326-миллиардная выручка ритейл-сектора IoT (оценка IDC). Совокупный среднегодовой темп роста (CAGR) доходов в ритейл-IoT-секторе декларируется равным 19,8%.

Областей внедрения IoT-инноваций в ритейл всего три, они вполне соответствуют соображениям, основанным просто на здравом смысле, но даже в этих трёх соснах получилась некоторая путаница, потому я себе позволю подправить кое-какие мелочи:

  • автоматизация оперативного управления во всех звеньях цепочки от производителя до розничного продавца;
  • совершенствование мерчандайзинга и персонализированный маркетинг;
  • совершенствование дополнительных механизмов обслуживания клиентов.

С первой областью как бы всё понятно и очевидно, как и очевидны все возможные явные (и даже неявные) потенциальные удобства и выгоды. В Morgan Stanley даже оценили это всё очевидное на уровне 50% сокращения неизбежных потерь (inventory shrinkage), возникающих в цепочке от производителя до покупателя в ритейл-сети (для анализа были выбраны три крупных британских супермаркета). Сюда входит всё невидимое покупателю – от RFID-маркировки больших упаковок и палет с товаром до систем отслеживания машин автопарка, управления холодильным оборудованием, прогностического планирования заказов скоропортящихся продуктов, «умных» складских полок и вообще всей складской автоматики, включая роботов. В общем, здесь ни у кого вопросов нет, потому что во всей цепочке никаких принципиальных противоречий между звеньями не возникает, все решают одну общую задачу – товар должен быть продан. И места-роли IoT-систем здесь прекрасно понятны – здесь действительно критически нужны сети сенсоров (в том числе и очень специфических), развитые распределённые системы управления, связанные в том числе с системами управления электросетями, большие системы сопровождения автотранспорта, планирования перевозок, поддержки экстренных ремонтов, etc, насколько хватит воображения и знания предметной области.

Вторая и третья области только очень косвенно касаются «спаянной одной целью» производяще-храняще-распределяюще-доставляюще-продающей цепи, в них IoT-применения локализованы в потенциально конфликтной зоне между розничным продавцом и покупателем (источник конфликта очевиден – продавец заинтересован в продаже «как можно больше всего», покупатель заинтересован в покупке ему нужного). На деле игроков здесь (как и в «в общем бесконфликтной» цепи) много больше, просто не все они видимы невооружённым глазом, особенно, глазом покупателя. Но пока о них не будем, посмотрим, что такое IoT во второй области «мерчандайзинга и персонализированный маркетинга». Благо, что пока здесь видимы только два фундаментальных пункта:

  • «взаимодействие с пользователем на основе его местоположения в торговом ряду» (на всякий случай привожу оригинальное название, оно того стоит: «proximity-based consumer interaction in the aisle»);
  • «интерактивный персонализированный непрерывный (бесшовный) цифровой опыт».

Первое не очень внятное на деле означает сочетание любых или систем indoor-навигации, или более простых, позволяющих выявить факт приближения покупателя к некоторому устройству, и систем поставки контента, ассоциированного с местом или фактом нахождения вблизи чего-то. Первой волной подобного были QR кодированные таблички (факт возможности считывания которых однозначно соответствует факту нахождения покупателя в строго определённом месте). Это было несколько лет назад. И совершенно не прижилось ни в США, ни в ЕС, чего не скажешь о Юго-Восточной Азии. Теперь вместо QR-табличек – радиопередающие «маячки» (обычно Bluetooth LE), всё прочее почти что остаётся без изменений, даже в фундаментальном – чтобы считать QR-код, покупатель должен был принять решение о необходимости для себя этого действия, чтобы принимать сигналы от «маячков», покупатель должен принять решение о включении Bluetooth адаптера своего устройства. В остальном – всё то же самое, кроме простого, но исключительно важного удобства (всё-таки, для приёма сигнала «маячка» не требуется наводить камеру на табличку с QR-кодом, фокусировать её, что-то там нажимать, в общем, куча лишних действий отпадает).

Второе ужасно звучащее, этот «seamless digital experience», похоже, означает нашу пользовательскую любовь к удобству мобильных приложений, которая (выражаясь словами явно понимающих в «бесшовности опыта» специалистов из Urban Airship), при правильном использовании превращает потребителей «в преданных чирлидерш» (не утрирую, а цитирую). В подтверждение обычно приводится фраза из отчёта JWTIntelligence: 81% современных взрослых американцев и британцев «предпочитают опыт материальным ценностям» (но, к сожалению, не уточняется, о каком именно «опыте» идёт речь). «Бесшовность» же означает единые механизмы «распознавания пользователя» и доставки ассоциированного с ним и со всем вообще контента при смене им платформ (смартфон-планшет-ПК-медиацентр-умный телевизор-что там ещё может быть). Не понимаю, по каким критериям всё это вообще отнесено к IoT, разве что если покупателя считать «вещью» (шучу, а, может, и нет), но факт остаётся фактом – и это теперь IoT.

Третья область внедрения IoT в ритейл расположена в той же потенциально конфликтной зоне, но её призвание – улучшение восприятия покупателями продавца за счёт «приятных непосредственно не связанных с процессом купли-продажи» мелочей. Автоматические парковки с возможностью бронирования места, всевозможные системы безопасности, временного хранения вещей etc. Здесь тоже всё понятно, это серьёзная область для в том числе репутационного менеджмента.

Основной областью, привлекающей внимание ритейла, конечно, является вторая, в которой сконцентрированы странные, порой не поддающиеся ни переводу, ни даже объяснению, термины. Потому что стимулирование покупателя, в том числе и к совершению «импульсивных покупок» - это если не топливо, то точно присадка к топливу мотора экономики.

«Многоканальные розничные продажи», «me-tailing» - термины из этой области. И в этой же области (в том числе из-за декларируемой «бесшовности») законодатели и регуляторы пытаются ограничивать риски утечек и использования не по прямому назначению персональной информации пользователей. Да, регуляторы работают небыстро, государственные и межгосударственные механизмы тоже не отличаются реактивностью, но если какое-то движение у них вообще началось – с большой степенью вероятности оно приведёт к определённым изменениям в законодательствах, вносящим серьёзные коррективы в проектирование, создание и развёртывание реальных систем.

В качестве примера можно привести несколько лет добиравшееся до законодательного уровня регулирование теперь уже ещё одного сегмента IoT – RFID. С лета прошлого года законы Евросоюза требуют явной визуальной маркировки товаров, содержащих RFID, а ритейлеры имеют право использовать RFID только для совершенствования системы поставок и защиты от краж (что интересно, это строгое ограничение не распространяется на QR-маркеры, стикеры etc), причём и эти разрешённые варианты использования должны учитывать требования директивы 95/46/EC.

Теперь общеевропейский регулятор защиты данных, похоже, хоть и не очень громко, но всерьёз взялся за «IoT вообще». И профессиональные юрконсультанты уже рассматривают возможные варианты развития событий и даже пытаются предсказать их последствия.

Во-первых, после одобрения Европарламентом в прошлом году закона об ответственности за «data breach» (специально не перевожу, этот термин подразумевает чуть ли не любое «что-то не то» с персональными данными пользователя), компания, допустившая data breach, может быть оштрафована на сумму до 5% от её глобального оборота.

Во-вторых, очень любопытный документ Article 29 Working Party "о современном развитии IoT систем", не закон, но рекомендации, отражающие взгляды на защиту данных в IoT всех профильных госструктур стран Евросоюза, содержит в себе настоящие бомбы замедленного действия. Например, глава 2.2 «Особенности пользовательского согласия [на сбор и обработку данных]» даёт следующее определение:

«Во многих случаях пользователь может быть не предупреждён об обработке данных, сопутствующей объектам [реального мира]. Такая нехватка информации создаёт существенное препятствие для получения от пользователя согласия [на использование объекта] на основании законов ЕС, требующих полной информированности пользователя. В таких случаях, в соответствии с законами ЕС, полученное от пользователя согласие не даёт права на обработку данных».

В общем, очень любопытный этот документ от Article 29 Working Party, рекомендуется к прочтению всем, кто присматривается к IoT, хотя бы потому, что для IoT-систем в нашей пост-советской реальности с её суперэластичным рынком, уровнем доходов населения и развитием промышленности места очень мало, а растущий рынок означает в том числе и то, что на нём всем найдётся место, было бы предложение.

В качестве «выжимки» из Article 29 Working Party приведу мнение его авторов (это авторитетное мнение всё-таки, подкреплённое знанием законодательств стран ЕС) о действующих ограничениях на персональные данные, получаемые с помощью IoT-систем:

  • они не должны использоваться для любых иных целей, кроме открыто заявленных сервисом;
  • допускается сбор только тех данных, которые необходимы для работоспособности сервиса;
  • данные не могут храниться дольше, чем нужно для работоспособности сервиса.

Есть много очевидных вопросов о реалистичности проверки на соответствие всем этим требованиям. Но не следует забывать, что речь идёт о государственных машинах очень не бедных стран «золотого миллиарда». И если потребность в таких проверках реально возникнет – найдутся и механизмы их исполнения.

Есть и готовые довольно очевидные юридические рекомендации для IoT-разработчиков, основанные на уже действующем для RFID законодательстве:

  • «сырые» (raw) данные, относящиеся к персонификации, в IoT-системах должны храниться минимальное время и удаляться сразу после обработки;
  • принятие конфиденциальности фундаментальным критерием проектирования и обеспечение её проектированием (Privacy by Design);
  • пользователи должны иметь доступ к обрабатываемым данным о них в любой момент времени;
  • все механизмы оповещения пользователей о доступе к их приватной информации должны быть максимально user-friendly, они не могут допускать разных толкований пользователями и обязаны предусматривать возможность отказа от услуг пользователем;
  • пользователи приобретённых IoT-устройств должны иметь право сохранять анонимность, это не должно влиять на работу устройств, не допускается никаких «ограничений функциональности» или любых форм «экономического наказания» (например, увеличения стоимости сервиса).

Поместить «всё» в короткую запись невозможно, да и в статью тоже. Этим объёмом и ограничимся. Почему это важно знать и учитывать? Мне думается, что даже не «почему», а «зачем». Во-первых, для лучшего понимания серьёзности изменений влияющего на те же IoT-проекты «ландшафта». Если кому-то интересно, чем на деле M2M радикально отличается от IoT, то, хотя бы, такой деталью. Во-вторых, можно предугадать с приличной степенью вероятности, с какими проблемами столкнутся многие IoT-проекты, потому что госрегуляторы – они как бульдоги, извините, и челюстей не разжимают (тем более, что никакой «крамолы», ограничений свобод и странных требований «тотальной подконтрольности регулятору» в этой области как раз нет). И уж если взялись за IoT, то играть придётся по правилам. В-третьих, так как IoT теперь чуть ли не всё, что кто угодно назвал IoT, кто знает, в какие области завтра распространятся усилия регуляторов и, тем более, какие методы могут быть ими использованы для проверок соблюдения своих требований.

Откланиваюсь.

Fuzz тестирование, закон сохранения энергии, RTOS и… прагматизм IoT (а также о событиях)

Для объёмов статьи материала не то, чтобы мало, но тематика настолько специфическая, что ограничусь пусть немаленькой, но всё же цепочкой записей в блоге. Это частично будет интересно только программистам, причём далеко не всем, потому что речь будет идти в том числе и о конкретном инструменте, имеющем ограниченную применимость. Но и общий принцип тоже придётся «захватить». Чтобы «разбавить» специфику, позволю себе пространные отступления.

Даже не буду пытаться переводить термин «fuzz» («fuzzing»), сразу обращусь к точному определению, благо, оно есть в названии единственной полноценной тематической книги – «обнаружение уязвимостей методом грубой силы» (Brute Force Vulnerability Discovery). Даже не вдаваясь в детали, просто из «Brute Force» в названии, понятно, что речь идёт о несложных на смысловом уровне, но очень ресурсоёмких задачах. И, само собой, об эвристиках, сокращающих эту ресурсоёмкость.

Классический исторический пример fuzz-тестирования, как ни странно, хорошо вписывается в реалии IoT-систем. Потому что копеечные встраиваемые вычислители «доросли» до характеристик того самого знаменитого Macintosh, который был моноблоком с монохромным экраном. У того Macintosh было 128 KB оперативной памяти (кило-, не мега-), из которых 16KB отдавалось системе и 22KB – экранному буферу. Единичная (не в партиях) однокристальная полноценная 32-битовая машина с таким объёмом ОЗУ (с долговременной памятью, портами ввода-вывода и кучей всего «в нагрузку») сегодня доступна примерно за $6 (процессор MIPS-архитектуры), и эта цифра уже считается разработчиками массовой продукции очень немаленькой. Но вернёмся к истории fuzz-тестирования Macintosh. В 1983 году Стив Каппс, занимавшийся в команде Apple демонстрационными программами для MacWrite и MacPaint (ключевые приложения Macintosh), написал крохотную программку (код помещался в 256 байтов), имитирующую стаю быстрых обезьян, случайно нажимающих «на всё» и перемещающих указатель мыши. «The Monkey» использовалась в тестировании всей системы в целом. И, по воспоминаниям разработчиков, первые запуски программы «заваливали» систему буквально через несколько минут, выявляя совершенно очевидные, но не замеченные ошибки. То, что делала The Monkey, и есть «грубая сила для выявления уязвимостей». К большому сожалению, выявляемые в реальных системах совершенно невероятные ошибки даже не реализации, а проектирования на всех уровнях, показывают, что обстоятельные, очень долгие массированные атаки «грубой силой» остаются небесполезными. Чего стоит только феерическая «однобитовая уязвимость» всех версий Windows (включая 10), позволяющая реально обойти все многоступенчатые системы защиты ОС модификацией единственного бита в user space. Это смехотворное и леденящее душу уже быстренько закрыли очередным security update, но сколько такого ещё в системе, где на защищённом уровне ядра ОС реализуются какие-то «бегунки» пользовательского интерфейса?

Единственный пример «из старины» приведен сугубо для иллюстрации факта – инструментальные средства fuzz-тестирования не новинка. Их было много, и есть немало. Есть и чёткие категории их классификации по объектам тестирования – для «белых ящиков» (white box), то есть, для программ, доступных на уровне исходного кода, для «чёрных ящиков», тестирование на бинарном, исполняемом уровне, игнорирующее внутреннюю реализацию, и, наконец, для «серых ящиков» – бинарное fuzz-тестирование с учётом знаний о реализации.

Из сути fuzzy-тестирования очевидно следует, что идеальный его вариант – полный перебор всего пространства состояний тестируемого программного объекта. А из этого не менее очевидным является астрономический масштаб задачи, как относящейся к классу «грубой силы». Естественно, всё самое интересное в fuzzy-тестировании происходит именно в области результативного сокращения пространства поиска (на деле мы действительно говорим о задаче поиска такой комбинации параметров, например, при которой тестируемой программе «становится плохо»). Но короткую конкретику надо предварить кое-чем не менее очевидным, и даже не особо умалчиваемым, просто выпадающим из поля зрения «общетехнической журналистики».

IoT, как очередная эволюционная фаза M2M (взаимодействия машин), в мире взрослых людей – явление очень прагматичное. Стоимость, производительность, энергопотребление, габариты и сложность на уровне «чёрного ящика» встраиваемых вычислителей дошли возможности встраивания их «во всё», надёжность и доступность радиоканалов позволяют существенно экономить на физических проводных сетях, максимальная автономность «умных узлов» позволяет экономить на их эксплуатации во всём их жизненном цикле – было бы удивительно, если бы при таких предпосылках IoT (в том числе и неизбежный hype-период) не случился бы. Но есть некоторые «но». Встраиваемый вычислитель с радиоканалом подчиняется физическим законам при любом реализованном уровне «интеллекта». Чем чаще и больше он задействует радиоканал, например, тем больше энергии источника питания он расходует, а это означает снижение срока автономной работы. Чем более сложно и менее качественно (не будем вдаваться в детали определения качества, они интуитивно понятны) реализовано ПО такого вычислителя, тем чаще требуются его обновления, тем больше надо задействовать доступные каналы связи (или вообще отказаться от понятия автономности – кто-то должен приехать-прийти к вычислителю и, например, обновить ему firmware). Первое очевидное утверждение определяет специфику всех беспроводных каналов M2M и IoT – пакеты с минимальной «перегрузкой» служебной информацией, с маленькой «полезной нагрузкой» (payload), редкий обмен ими (только когда это надо, никакого принудительного опроса, поллинга, с предустановленным интервалом времени). Второе, не менее очевидное, с учётом первого превращает задачу, например, обновления firmware, в трудно реализуемую, а в многохоповых меш-сетях беспроводных датчиков (WSN, Wireless Sensor Network) ещё и в «задачу массового поражения источников питания узлов сети» (потому что прямой связи между узлом и пограничным роутером в таких сетях нет, а передача через множество узлов сети 128KB образа firmware, разбитого на 512 256-байтовых пакетов, может оказаться непозволительной роскошью). Это чистейшая инженерная прагматика. И из-за неё требования к ПО IoT вычислителей в идеале очевидно жёстче даже по сравнению с mission-critical приложениями: идеальный IoT-вычислитель не должен требовать обслуживания и обновлений хотя бы в период работоспособности от автономного источника питания, а этот период должен быть максимально продолжительным, речь идёт о годах. Иначе большие сети (IoT или M2M 2.0, как кому больше нравится) превратятся в огромную обузу.

Всё это очевидное, но не заметное неспециалисту, отражается во всех деталях реального развития IoT, которые очень далеки от назойливого шума в потребительском секторе. Например, в количестве тематических публикаций, являющихся результатами исследований (только в свободном доступе их тысячи). В развитии инструментальных средств – от высокоуровневого моделирования встраиваемых систем до крайне специфического аппаратно-программного тестирования.

Иллюстрацией к предыдущему абзацу приведу вчерашнюю (11.02.2015) новость – французский IoT-«стартап» Sigfox получил инвестиции в размере 100 миллионов евро, и эта цифра сама по себе является событием в мире стартапов. Но ещё интереснее инвесторы, о таких мечтают любые серьёзные большие компании, например, о NTT Docomo Ventures. Что же такого предлагает миру Sigfox? По большому счёту трудно сказать, что нечто «очень особенное». Речь идёт об очень дешёвых компактных встраиваемых модемах, реализующих интересный собственный защищённый патентами сверхузкополосный (Ultra Narrow Band) радиоканал в не требующих лицензирования диапазонах частот 868 или 915 MHz. «Скорострельность» этого канала на удивление низкая – 100 бит в секунду (не опечатка). Модемы Sigfox поддерживаются базовыми станциями (шлюзами) разработки компании и программным сервисом. Низкая скорость передачи радиоканала и его специфика (сверхузкополосность) – не прихоть, а вполне логичная основа большой дальности передачи, которая нужна для освобождения системы в целом от потребности в многохоповой архитектуре на уровне радиоканала. Заявленная дальность – 3-10 км для городских условий, 30-50 км для загородных, – позволяет уменьшить расходы на развёртывание сети базовых станций. Модемы Sigfox могут работать как в только передающем (12 байтов полезной нагрузки в одном пакете), так и в принимающем (8 байтов полезной нагрузки) режимах, но приём информации возможен только после инициализации передачей конечным устройством, так устроен протокол Sigfox, и это ограничение в какой-то мере понятно, оно – следствие соблюдения требований к высокой автономности, в то же время оно ограничивает возможности всей системы в передаче экстренной информации о критических событиях (фактически разработчики из Sigfox переложили ответственность за это на создателей конечных устройств). Автономность модемов очень высока, в Sigfox заявляют, что при принятых во всей системе ограничениях (передача до 140 пакетов в сутки для одного модема) срок работы от батареи с емкостью 2,5А/ч может достигать 20 лет. Ко всему этому удовольствию «привязаны» собственные облачные сервисы Sigfox. Принцип монетизации предельно прост - пользователи платят до 1 одного евро в месяц за 1 модем (цифра уменьшается при увеличении числа модемов). Использованное в начале абзаца в кавычках слово «стартап» было призвано подчеркнуть «небольшой» важный факт – на сегодняшний день сеть Sigfox покрывает базовыми станциями Францию, Испанию, Голландию и 10 крупнейших городов Великобритании. Вот такая иллюстрация одного фрагмента того, чего в реальности хочет мир. В контексте это иллюстрирует одну очень важную деталь – удалённое обновление firmware (прошивок) модемов Sigfox де-факто невозможно (совершенно нестрашный объём, 128KB, пакетами по 12 байтов при допустимых 140 пакетах в сутки будет обновляться примерно 78 суток если модем и «что-то там подключенное к нему» больше ничем вообще заниматься не будет. То есть, разработчики Sigfox гарантируют стабильную работу своего firmware на протяжении как минимум жизненного цикла заряда батареи, а это десяток лет. Надеюсь, понятно, какой уровень качества реализации встраиваемого ПО требуется, и как этот уровень оценивает мир (и серьёзные инвесторы).

Продолжение следует

Откланиваюсь

Об эзотерической способности Rasperry Pi 2, agile, hype и войне за будущее

Только появившаяся, и уже устроившая серьёзный шум на странном, но без сомнения растущем рынке, Raspberry Pi 2, уже даёт "бесплатные уроки" всем желающим "пристроиться" к ожидаемым то ли триллионам, то ли сотням миллардов. Причём уроки хорошие, потому что как минимум - забавные. Открывшиеся позавчера "экстрасенсорные" способности Raspberry Pi 2 позволяют, в том числе, оценить соотношение даже не столько уровня проектирования (но и его, конечно), сколько взаимовлияние маркетинговых подразделений компаний разного масштаба. Кто ж не мечтает, чтобы сама Microsoft выпустила Windows 10 для "нашей прекрасной платформы"?

Прежде чем перейду к сути, фактически вынесу из обсуждения в комментариях ответ на самый простой вопрос - "какое отношение имеет Raspberry Pi к IoT". Потому что он "многое объясняет" ©.

Самое непосредственное - этот одноплатный встраиваемый компьютер, хоть и почти ничем не соответствующий требованиям к своим "взрослым" собратьям, "embedded SBC" (Single Board Computer, ни температурным диапазоном, ни соответствием стандартам форм-факторов, ни набором характерных портов полевых шин, ни соблюдением требований к подсистеме питания, etc etc etc), в силу доступности и хорошей поддержки большим сообществом любителей, является отличной "учебной партой".

Будущих лётчиков ведь тоже не сначала сажают за штурвал большой дорогой машины, есть период тренажеров, потом недорогих учебных самолётиков, и только потом, после всего - можно начинать учиться на "взрослом". Arduino и Raspberry Pi - именно такие "учебные парты", причём самого начального уровня (для быстрого инженерного прототипирования они не очень хороши, потому что навязывают выбор аппаратно-программных средств, который не может претендовать на соответствие всем возможным задачам), после них начинается уровень отладочных плат конкретных производителей, монтажных плат и целых программных экосистем.

И кто сейчас получает доступ к этим «платформам для самых маленьких», в первую очередь на уровне системного ПО, тот надеется лет через 5-10 получить на рынке подготовленную «своими усилиями» прослойку разработчиков, которые и будут «продвигать программную платформу». Такое уже было, просто об этом крепко забыли, а оно откликается до сих пор, например, доминированием «платформы x86» (самые доступные 8-битовые компьютеры в эпоху «гаражных компаний» были именно на i8080 и совместимом Z80 от Zilog). В общем, о битве за будущее довольно, вернёмся к настоящему.

7.02.2015 в форумах сайта Raspberry появилось первое сообщение о загадочном поведении новой модели машинки: PI 2 XENON DEATH FLASH! (смертельная для PI 2 ксеноновая вспышка).

Очевидно, сыграла роль новизна модели – активные самодельщики-блогеры бросились фотографировать новую игрушку, и некоторые – предварительно машинку включив. И обнаружили таинственный эффект – при съёмке со вспышкой включённой Raspberry Pi машинка выключается.

За несколько часов стабильное проявление эффекта подтвердили разные люди. И коллективный разум занялся «аналитикой». Были мысли об электромагнитных полях от вспышки, всё-таки, классические (не светодиодные) вспышки – устройства внутри высоковольтные, но эту версию отменили новые наблюдатели, успешно выключив Raspberry Pi лазерной указкой, которая точно никаких мощных побочных электромагнитных полей не создаёт (справедливости ради – не делают этого и ксеноновые вспышки, конечно, строгой сертификации никто не отменял).

В общем, все перипетии народного экспериментирования и обсуждения версий не будем даже рассматривать, а сразу перейдём к реальной причине экстрасенсорных способностей Raspberry Pi 2.

Есть способ упаковки микросхем в корпуса, значительно экономящий затраты производителя – WLCSP (Wafer Level Chip Size Package, грубо говоря – корпус с размером кристалла). Ничего страшно плохого в этом способе и в одноимённых корпусах микросхем нет. Они действительно получаются дешёвыми, например, микросхема NCP6343 производства On Semiconductor в таком корпусе стоит всего 36 центов в партиях, и она действительно полезна и чётко позиционируется производителем – она разработана именно для подсистем питания, и даже с указанием в скобках – процессоров и систем на чипе семейства ARM.

Разработчики Raspberry Pi 2 потому её и выбрали для реализации своей машинки (микросхема U16 на плате). Но есть одна маленькая деталь в корпусах WLCSP, мы даже можем о ней прочитать из описания технологии упаковки и корпусов, например, в документе TN0991 (техническая заметка) компании STMicroelectronics. Вот вид такого корпуса со стороны выводов микросхемы:

Об эзотерической способности Rasperry Pi 2, agile, hype и войне за будещее

А вот и обещанная деталь: видные на снимке полушария выводов (solder balls) присоединяются непосредственно к кристаллу, «WLCSP are manufactured with a wafer level process by attaching solder balls on I/Os pads of the active wafer side». Отсюда следует, что кристалл микросхемы в таких корпусах почти открытый (со стороны печатной платы), что подтверждается разделом 3.2.1 документа TN0991, где черным по белому расписана «Защита от засветки»:

Об эзотерической способности Rasperry Pi 2, agile, hype и войне за будещее

Никаких тайн от конструкторов никто не делает, это мир очень взрослых людей, посему для предупреждения в описании особенностей технологии выделен целый отдельный раздел.

Да, микросхемы в корпусах WLCSP чувствительны к свету, и производитель не случайно предупреждает – не к импульсным мощным источникам света, а даже к солнечному, и при установке таких микросхем в некоторые открытые к попаданию света устройства нужно ждать проблем. И проблемы в Raspberry Pi 2 не заставили себя ждать.

Что же вероятнее всего случилось? Разработчики аппаратных средств не обратили внимание на такую особенность выбранной микросхемы NCP6343 и не соотнесли её с особенностью своего продукта (никто ведь не заставляет устанавливать Raspberry Pi в непрозрачный корпус, нигде об этом не сказано). Маркетинг не проверил разработчиков. В итоге, пользователь не был об особенности предупреждён.

Как техническое явление, управляемое светом выключение Raspberry PI 2 – не недостаток, а особенность исполнения. Но только когда на эту особенность большими жирными буквами с восклицательным знаком указано потребителю.

А вот как свидетельство уровня проектирования и сбыта, а также как следствие agile подхода на всех уровнях – именно что непозволительный недостаток.

Вот такая забавная история (и это только начало, кажется). И даже при таком подходе Raspberry удалось добиться от Microsoft того, чего Коля Остен-Бакен добивался от польской красавицы Инги Зайонц, вот что чудодейственный hype-период делает с индустрией.

По-моему, эта история поучительна всем, имеющим опыт с разработкой чисто виртуальных, программных систем. Материальный мир вносит массу корректив и крайне требователен к самым мелким деталям реализации сторонних компонентов. В этом – огромное отличие между «той IT» и «этой». И потому все так хотят усадить за свои «учебные парты» как можно больше горящих энтузиазмом. Логический цикл замкнулся.

Откланиваюсь.

Очевидное – невероятное

Надо немного разнообразить информационный поток, чем-нибудь забавным и хоть в какой-то мере душеполезным. Такого есть в достатке. Ничему, что будет дальше, не удивляйтесь. Время такое.

Начнём с потешного компьютерчика, о котором многие слышали (и которым некоторые владеют) Raspberry Pi. Производит маленькая британская фирма (ну да, она как бы очень косвенно «под крылышком» могучей Broadcom, фактов это не отменяет), нарушившая все каноны, от канонической идеи «пользователю нужен завершённый продукт» до не менее канонической «всё дешёвое должно производиться в Юго-Восточной Азии». Ни первого, ни второго. Raspberry Pi не просто не совсем продукт, даже и не «полуфабрикат», по большому счёту, слишком много с ней возни требуется, слишком много дополнительного ей нужно. И производится в Англии, несмотря на низкую стоимость. Потешная Raspberry Pi удивляла скоростью роста объёмов продаж (сегодня – миллион, завтра – уже два), и вот, наконец, доросла до того уровня, когда слово «потешная» пора убирать. Потому что… Microsoft заявила о поддержке Raspberry Pi. Windows 10 для этой Платформы будет. Понимаете, что произошло? Фактически игрушка в один день превратилась в Платформу (а как иначе назвать её де-факто признание корпорацией-лидером системного ПО?):

Очевидное – невероятное

Удивительное событие. Наглядная иллюстрация изменений мира IT. Десятилетиями Windows не портировалась ни на одну «серьёзную» платформу, несмотря на кросс-платформенный потенциал системы. И вдруг такое. Даже не могу придумать подходящего масштаба для какого-то выдуманного аналога этого события. Не придумывается. Прямо сейчас, когда я это пишу, сайт Raspberry «положили» потоком запросов, явно из-за совершенно удивительного анонса. В общем, здравствуй, новый мир IoT, в котором кто опоздал или кривил лицо скептицизмом – тот выпал навсегда из новой Большой Игры.

Идём дальше. Многие слышали о компании Korg (некоторые ещё и знают, почему она так часто удостаивается приставки «культовая»). Производитель электронных музыкальных инструментов, в том числе, когда-то – знаменитых аналоговых синтезаторов, революционных в электронной музыке. Сконцентрируемся на одном очевидном – Korg всегда была классическим производителем конечной продукции, стоящим высоко над компонентным уровнем. Это непреложный факт. А теперь давайте посмотрим на нечто странное и красивое, анонсированное Korg (попробуйте, не читая дальше, угадать что это):

Очевидное – невероятное

Понимаете, сейчас 2015й год. Специализированный производитель конечной продукции Korg «опускается» на компонентный уровень, причём в область «технологий Древних», и совместно с японской Noritake Itron Corporation в начале 2015 года объявляет о разработке революционного… вакуумного триода. Да, то, что вы увидели на фотографии выше – это электровакуумная лампа, классический триод, только выполненная с технологическими возможностями времени, потому очень маленькая и потребляющая 2% энергии от своих классических, в традиционных стеклянных колбах, собратьев. Понимаете, что нам показывает Korg? Что возможности проектирования, производства и, главное, кооперации производителей конечных продуктов (даже нишевых производителей, продукцию Korg невозможно назвать «потребительской») и производителей компонентного уровня, в самых экзотических областях, буквально «сливаются в экстазе». Ничего подобного ещё не было, тем более, такого нишевого – Korg эти лампы нужны для производства гитарных синтезаторов, объединяющих цифровые тракты с характерным «ламповым звуком» (которого, похоже, так и не удалось добиться сугубо цифровым синтезом). Это очень узкая ниша (даже не факт, что всем электрогитаристам нравится «ламповый звук»). И вот в ней – такое событие, создание абсолютно нового, но неоклассического, компонента, для решения всего одной задачи. Невероятно, но факт. Это 2015й год.

Как ни странно, но в прозе финансовых отчётов тоже можно найти невероятное. Давайте заглянем в свежеопубликованный отчёт Intel. И из него узнаем, что за 2014 год IoT подразделение Intel (а оно сравнительно давно, по меркам нынешних скоростей, в корпорации есть) показало 2,1 миллиарда долларов дохода. В общих «валовых показателях» Intel это, вроде бы, немного. Но. Это в 10 раз больше, чем доход от подразделения с таким аппетитным названием «Mobile and Communications»:

Очевидное – невероятное

Мельницы мелят тихо-тихо, незаметно-незаметно. И не забываем, что с 2009 года Intel принадлежит «королева операционных систем реального времени», Windriver, с её колоссальными наработками и сертификацией «для всего вообще», от медицины до оборонной промышленности и космоса. Пока что невидимая часть быстро растущего айсберга скрыта от потребительского рынка где-то в промышленных IoT-шлюзах (исключительно серьёзный и грозный для очень многих класс продуктов), и в этой области будет буквально «собирать сливки» с быстро растущего рынка промышленного IoT, локальная автоматизация ведь давно пройденный этап в высокоразвитых странах, а вот всевозможные B2B масштабные системы, высокоуровневая оптимизация производств – это буквально золотоносная ниша. Вот вам и hype.

И вот, наконец, бальзам на раны фанатичным поклонникам Linux. Что система всегда была хороша для построения всевозможных кластерных высокопроизводительных вычислителей – то сто лет не новость, никакой неожиданности в этом нет. Но новость о сотрудничестве National Instruments (кто не знает – это настоящая королева ПО для физических инженерных систем) и CERN в создании и сертификации единой системы управления реального времени тем самым знаменитым адронным коллайдером, - это Новость. Маркетинговую сторону мы даже не будем рассматривать, куда важнее другое – National Instruments получает возможность «обкатать» своё ПО на 64-битовой Linux-платформе мало что в реальной уникальной масштабной системе, главное – с привлечением интеллектуального потенциала CERN. Очень интересное событие, показывающее, в том числе, как потребности науки буквально «вытягивают» имеющую академические научные корни систему в совсем другие миры – инженерии, промышленности etc.

В принципе, всё «невероятное» на деле оказывается совершенно логичным, если присмотреться и задуматься. Но всё равно кажущаяся «алогичность» выглядит очень забавной. Такое время.

Откланиваюсь.

PS

Это тоже вроде как "невероятно", но во время "гибридных войн" выпадает из тематики, но всё-таки дополню им.

Кто бы мог подумать, что Microsoft будет финансировать разработчиков "не совсем Android на базе открытых исходных текстов Android". Но и такое случилось в этом лучшем из миров - проект Cyanogen получает $70 миллионов, причём в Wall Street Journal не стесняются в выражениях в первой же фразе, отвечающей на вопрос "зачем".

IoT Awards 2014 и «электронная индустрия»

Раз уж в прошлой записи речь шла о полупроводниковой промышленности, то «оторвать» общую картину происходящего на компонентном уровне от более высоких уровней, на которых создаётся конечный продукт, не представляется возможным.

Из общей картины компонентного уровня видна самая главная трансформация, объясняющая искания новой The Big Thing в непривычных областях. Чисто «компьютерное» сокращается, никто ничего с этим не сделает, потому «кормиться» индустрии собираются вовсе не на пресыщенном рынке с каждым новым очень дорогим шагом.

Вот и посмотрим, что конкретно интересного случилось в новых областях, я ждал результатов голосований (всё-таки, 22 категории и более 75 тысяч голосов) и награждений, чтобы в том числе дополнить «что понравилось – не понравилось 2014». Мне лично все победители нравятся, и от себя в списки добавлю некоторых, не получивших наград. Так как категорий целых 22 (!), этот экскурс растянется на цепочку постов, считайте его неким навигатором по IoT варианта начала 2015 года. Надеюсь, многим это, в силу открытости мира IoT, окажется небесполезным.

Прежде чем продолжу «по теме», дополню вчерашнюю запись расширенной картиной полупроводниковой промышленности 2014. Это, считайте, компонентная основа всего, о чём будет говориться дальше:

IoT Awards 2014 и «электронная индустрия»

А теперь - о лучших из мира IoT за 2014 год.

Категория «Open Source». Когда-то «полностью открытые проекты» были феноменом, независимо от их высокоуровневой организации – «собор» ли, «базар» ли, всё одно, – на фоне растущего с взрывной скоростью «компьютерного мира», когда на удачных программных продуктах начинались большие компании и огромные состояния, «полная открытость всего» была феноменальной. Что было, то прошло. В формирующемся мире IoT open source – мотор индустрии и фундаментальный принцип. И никакой феноменальности здесь нет. Мало что потенциальное разнообразие задач IoT и гипермасштаб ожидаемых систем полностью исключают чьё-то доминирование, всё немного сложнее. Без полной открытости проектов «узлового уровня» абсолютно невозможна его адаптация на «продуктовом» уровне к этому разнообразию задач. Считайте это утверждение бесспорным и даже «точкой невозврата» в развитии индустрии. С ним уже согласились все производители, да и это вообще элемент классической инженерной культуры, до которой бывшая не так давно якобы очень специфической, IT индустрия наконец доросла. Итак, Open source на первом надкомпонентном уровне, «узлов».

WeIo. Открытая платформа-узел для построения систем IoT, очень грамотно спроектированная – она объединяет сравнительно «мощный» Linux-вычислитель (системное ПО – дистрибутив OpenWRT) для поддержки высокоуровневых сетевых протоколов etc, и «тонкий» энергоэффективный вычислитель «реального времени» на базе ARM-микроконтроллера архитектуры Cortex-M0:

IoT Awards 2014 и «электронная индустрия»

Особенность высокоуровневого ПО модулей WeIo – сквозная разработка от пользовательского интерфейса (программный стек WeIo включает свой асинхронный WebSocket сервер Tornado и всё, что нужно для Python-программистов) до физического уровня (интерфейсов с реальным миром) фактически только с использованием HTML5 (конечно, если потребности не выходят за пределы штатных возможностей узла). Красивая разработка, потенциально подходящая для создания «погранично-серверных устройств» IoT, но. Но далёкая от совершенства. Так что считайте успех WeIo больше указателем направления, чем завершённым фактом. Нехватка штатных радиоканалов (только WiFi) и востребованных проводных каналов (1 UART) – это и плюс (из-за потребности создания сторонних аппаратно-программных расширений), и минус WeIo. Но, всё равно, очень небесполезный проект, показывающий рациональный подход к проектированию IoT-вычислителей.

Если WeIo – уровень «почти завершённого» аппаратно-программного узла, созданного небольшой компанией, то второй победитель, AllJoin, тоже уровень «узла», но сугубо программного, famework, продукт альянса, объединяющего не только «разнокалиберные» компании разных индустрий, от гигантов (Microsoft, LG, Qualcomm, Sony, Electrolux, Cisco, Bosch etc) до совсем малых, но и общественные международные организации (например, Красный Крест). AllJoin – программный узел, повторное использование которого, грубо говоря, освобождает разработчиков от деталей реализации обнаружения и защищённого соединения (с разными физическими уровнями) IoT-устройств. Проект важный (не зря такое «разношерстье» сформировало ради него альянс), несколько ограниченный (не охватывает низкоскоростные специфические меш-сети с радиоканалом), но всё равно очень перспективный. Есть одна забавная деталь в отличии победных номинаций WeIo и AllJoin, сразу и незаметная, но очень много говорящая об аудитории разработчиков IoT. Казалось бы, куда более «близкий народу» компьютерчик WeIo объявлен победителем «выбором редакции», а вот сугубо технологический программный узел AllJoin – выбором этого самого «народа». Очень интересный и для многих неожиданный факт, полностью отвергающий витающую в воздухе мысль об IoT как о «баловстве самодельщиков». Не складывается такая картина. IoT привлёк специалистов, которые очень хорошо понимают, чего хотят.

Третий победитель – OpenHub. Открытая платформенно- и протокольно-независимая платформа для интеграции и построения систем «домашней автоматизации». Серьёзный большой Java-проект, не первый раз отмечаемый наградами. Слишком много всякого очень разного (на уровне протоколов, например) из «домашней автоматики» выпускается промышленностью, и OpenHub – удачная попытка создания прививки от монополизации пока только формирующегося рынка.

Теперь о ненаграждённых, но тоже очень достойных. Сугубо программные узлы – ОС реального времени Riot и графический интерактивный построитель IoT-сетей Node-RED от IBM. Естественно, оба проекта – open source. Riot – очень симпатичная RTOS с полноценным IoT сетевым стеком (6LoWPAN, IPv6 etc) и собственной реализацией уровня приложений (CoAP и CBOR), разработанная для популярных микроконтроллеров ARM Cortex и TI MSP430. К этим двум примерам следует добавить огромный набор «всё для IoT и M2M» от Eclipse, объединяющий сервисы, фреймворки, инструменты, реализации протоколов и программный IoT стек для Java-разработчиков. В инструментальной части очень интересны и полезны средства моделирования M2M сетей этого гигантского проекта. Куда приземлённее выглядит проект адаптации много лет хорошо известного протокола XMPP к IoT-нуждам, XMPP-IoT. Несмотря на подозрительный вид «проекта одного человека», интересная разработка, хорошо продуманная и, в силу распространённости XMPP, многообещающая.

На этом обзор одной из 22х категорий завершаю. Здесь и так любому желающему – на год работы, если углубляться.

Традиционная польза.

Кое-что я оставил для отдельных записей (оно того заслуживает), здесь же, «в нагрузку», упомяну о тихом и почти незаметном переходе Microsoft Office для Android из категории «бета» в финальный продукт, точнее, в набор финальных продуктов. Я честно попробовал все пакеты – Word, Excel, Powerpoint, – и остался в каком-то смысле удовлетворён, в каком-то – в недоумении. Удовлетворён качеством отображения подготовленных на других платформах файлов, да, оно весьма хорошее визуально. Как «вьюверы» все три программы были бы и вовсе хороши, если бы не их размеры и «прожорливость». По-моему, это самые большие неигровые приложения для Android, которые мне доводилось видеть, даже могучий «карманный CAD» ZWCAD Touch (ох уж, эти китайцы) в несколько раз меньше, и при 3D-визуализации немаленьких моделей со всеми «взрослыми» фокусами, скромнее в требовательности к ресурсам. Удивление оставила и сильная «усечённость» возможностей локального создания файлов Office. По сути, она обеспечивает тот набор, который хорошо реализован в альтернативных пакетах. Не совсем понятен этот подход, я понимаю, что планшеты теряют популярность и в массовом восприятии так и остались средством потребления контент, но тогда вообще зачем это всё, раз всё и так всё понятно?

Если лаконично, то мои выводы зависят от отношения к планшету и к качеству его реализации:

- вы предпочитаете потреблять информацию с помощью планшета и практически никогда ничего на нём не «творите», при этом устройство у вас A-бренда (или любое с единой большой быстрой «системной» флэш-памятью), и вам необходим просмотр «настольных» офисных файлов – вам набор от Microsoft подходит.

В прочих случаях результат зависит только от вашего решения, так что попробовать стоит.

Что же касается ZWCAD Touch – очень полезное приложение для всех, кто работает с заказчиками на выезде, и кому нужно время от времени демонстрировать сделанное в AutoCAD и клонах. Работает и как полноценный вьювер, и даже редактировать при некотором навыке можно (а вот создавать новые файлы локально, на планшете, можно только из готовых «пустышек», которые надо предварительно «забросить» или в облачное хранилище, или в локальную файловую систему, фокус простой и тоже работает).

Так что считайте – две пользы в одной.

Откланиваюсь.

Мировая полупроводниковая промышленность, итоги 2014

Преамбулы не будет, сразу за дело, потому что результаты 2014 года очень интересны. Во-первых, окончательно и радикально изменилась картина потребления полупроводников по секторам конечной продукции:

Мировая полупроводниковая промышленность, итоги 2014

Последний элемент диаграммы – прогноз на 2019 год, но нам важнее реальная картина. А она в 2014 году выявила главное – впервые сугубо «компьютерный» (голубой на диаграмме) сектор стал меньше «коммуникационного» (красно-оранжевый). Здесь надо одно важно важное уточнение – «коммуникационный» сектор включает все мобильные терминалы. В целом же, «не чисто компьютерные» сегменты «выели» почти 64% всех произведенных полупроводников. Автомобильный сегмент показал рост спроса на электронику, промышленный – даже некоторый спад по сравнению с 2013 годом.

PS

Очень показателен стабильный год от года "потребительский" сегмент, практически не изменяющий своей ёмкости. Эта стабильность не говорит ни о чём, кроме отсутствия новых популярных IT-насыщенных продуктов. Не так давно я что-то об этом писал, почему так трудно создавать killing features в потребительском секторе и почему все устремились в эту область. Теперь видно, почему - в ней слишком долго ничего не меняется, а, значит, потенциал в ней есть, а вот с идеями трудно. Точнее, трудно без идей.

«Компьютерный» сектор же насыщен и, похоже, дошёл до точки «очень дорогих шагов вперёд», что подтверждается следующей диаграммой, отображающей динамику стоимости разработки новых микросхем:

Мировая полупроводниковая промышленность, итоги 2014

Происходит то, что следовало ожидать – с уменьшением технологической нормы производства (вызванной потребностью в повышении степени интеграции) растут и проблемы проектирования, что выражается в серьёзном росте стоимости проектных процессов. И если сугубо технологическая составляющая (фотолитографические процессы, синий сектор на диаграмме) растёт сравнительно медленно, логическое и физическое проектирование – много быстрее, то стоимость верификации (очень грубо говоря – отбраковки) готовой продукции по-настоящему взорвалась.

Интересный факт, в какой-то мере укрепляющий позиции всех компаний, рвущихся в M2M и IoT сектора с микросхемами среднего и ниже уровнями интеграции – оптимальные по стоимости проекты для «устройств сегодня и надолго» (всё, что есть сегодня, оно не на один день) располагаются где-то на уровне возможностей технологической нормы до 28 нм.

Есть ещё один латентный фактор, о котором много говорить не принято – снижение технологической нормы вместе с повышением степени интеграции и приближением работы отдельных элементов микросхем к пороговым значениям рабочих напряжений (для снижения энергопотребления) не может не сказаться на «устойчивости к сбоям» в критичных (и не только очень критичных) к надёжности системах. Очень интересный фактор. Мы наблюдаем два очевидных тренда – с одной стороны доля сугубо «компьютерного» сектора в потреблении полупроводников стабильно снижается, но именно этот сектор потребляет микросхемы самой высокой степени интеграции, и для удовлетворения этих потребностей инвестируются огромные средства в фабы новых технологических норм, с другой стороны – потребление в растущих секторах более щепетильно в требованиях к помехоустойчивости и надёжности микросхем. Что получится из этого противоречия, сказать трудно. Но и не замечать, например, роста спроса на микросхемы с «большим» (по нынешним меркам) напряжением питания, 5V, в автомобильном и промышленном секторе, тоже нельзя – «неожиданно оказалось», что снижение напряжения питания конфликтует с повышением надёжности (потому что определяет «различимость» между двумя фундаментальными состояниями в двоичной логике). Возможно, индустрия найдёт какое-то разрешение этому противоречию, но даже оценивать его стоимость сейчас трудно, это будет нечто или «совсем другое», или астрономически дорогое в производстве, потому что  и помехоустойчивые 5-вольтовые микросхемы для автомобильной промышленности, например, комплектуются целым набором подсистем контроля целостности всех видов памяти, в том числе регистровой, и массой определённых стандартами и практикой узлов, предназначенных для выявления и по возможности «безболезненного» устранения сбоев. Чем можно ответить на это при напряжении питания 1,8 вольта или даже ниже – не берусь гадать.

В какой-то мере, кстати, мы только вскрыли один из назревающих (или уже назревших) кризисов, который уже «загоняет» производителей из традиционно «компьютерного» сектора в IoT – их производственные мощности ориентированы «не совсем на то, что демонстрирует рынок».

Распределение полупроводниковой продукции по функциональности даёт тоже очень интересную картину, особенно если смотреть не оценку оборотов, и даже не на число произведенных микросхем, а на соотношение этих чисел:

Мировая полупроводниковая промышленность, итоги 2014

Оказывается, потребность в аналоговых микросхемах, несмотря на давно объявленный «цифровой век», не просто больше, чем во всех цифровых суммарно, в аналоговом мире ещё и наблюдается 10% рост (что в оборотах, что в количестве микросхем, против 4% и 8% в цифровом).

К слову, здесь тоже виден интересный факт – рынок не просто требует больше новых аналоговых микросхем, он готов их закупать дороже, чем цифровые. Короче говоря, шаблонный «цифровой мир» в реальности 2015 года таковым является меньше чем наполовину, и забывать об этом не стоит.

Уровень стран, крупнейших игроков полупроводникового рынка. Ничего нового. Пост-индустриальная Япония стабильно снижает своё долевое участие в мировом производстве на компонентном уровне (скорее всего, просто потому, что для Японии это уже давно пройденный этап), с 16% в 2009 до 9% в 2014. Всё ещё индустриальный Китай, напротив, резко наращивает свою долю – с 27% в 2009 до 34% в 2014. При этом в пятёрке крупнейших (по оборотам) поставщиков микросхем остаются три американских (Intel, Qualcomm, Micron + Elpida) компаний, одна южнокорейская (Samsung) и одна тайваньская (TSMC).

Если же говорить о скорости роста, картина совершенно законно меняется – пятёрка «самых бурнорастущих» состоит из представителей всё ещё индустриальных миров, здесь две китайских, две тайваньских и всего одна американская компания, причём из того, что «на слуху», здесь только TMSC.

Некоторые неожиданности спрятаны во второй пятёрке быстрорастущих. Например, широкодиапазонная Bosch c 18% ростом полупроводникового производства, как бы сообщает нам, что хотим мы того, или нет, а IoT с взрывным потреблением MEMS-сенсоров и прочего – уже реальность, а не "возможное будущее".

Ну и, наконец, самое интересное. Fabless производители. Полупроводниковая промышленность давно не предполагает «гонок за лидерами» наивными попытками создания всего "национального технологического цикла", и отсутствие собственного производства ничуть не мешает очень многим. Заодно в списке «топ 50 fabless» отлично видно что такое «пост-индустриальное общество». Например, 19 из 50 компаний – американские (38%). Первые два места заняты Qualcomm и Broadcom, что очевидно отражает рост «коммуникационного» сектора. При этом обороты Qualcomm, например, сравнимы с оборотами «сугубо технологической» TMSC и даже значительно выше суммарных оборотов входящих в пятёрку самых крупных фабов GlobalFoundries и UMC.

В общем, пост-индустриальные общества достойно подтверждают свой статус, в который «запрыгнуть» через естественную образовательную, научную и технологическую эволюцию никаким образом не представляется возможным.

Откланиваюсь.

О господдержке IT и самобытности, вот об этом вот всём

Прочитал что пишут о господдержке IT, комментарии прочитал, много не думал, но пришлось переделать этот отложенный пост и существенно его изменить. Извините, что дальше будет поток банальностей, по-моему, время для него настало – все такие издёрганные и мир вокруг такой абсурдный, что очевидное становится на вес золота даже для самого себя.

О «господдержке IT» скажу кратко – не понимаю что это такое вообще, понимаю одно – государственные механизмы не должны мешать приватным бизнесам, любым. Всё прочее же. Не могу ничего сказать о нём.

Всякие искусственные «стимуляторы» на деле всегда и неизбежно трансформируются в источники, как бы помягче это назвать, «преференций» – именно из-за искусственности «стимулирования», основанной на когда-то кем-то принятых решениях. Вспоминаю посещение Университета Новосибирска (по-моему, это была конференция Intel, посвящённая высокопроизводительным вычислениям) в период пиковой популярности «нанотехнологий». Все таблички на чуть ли не всех аудиториях и лабораториях снабдили довольно топорно сделанными «приставками-вставками» (не меняя старых табличек) с коротким текстом «нано». Иных результатов от массированной господдержки «нанотехнологий», насколько я понимаю, никто не видел (о результатах получения преференций умолчу, это вообще непрофильная тема). Вспоминаю сугубо «преференционные» проекты времён власти «успешных хозяйственников». Кто-то помнит, например, что была государственная программа создания «национального БПЛА» (беспилотного летательного аппарата)? А она была. Какие-то немалые деньги были списаны. Кто-то видел этот БПЛА? Кто-то помнит триумфальные IT-модернизации госаппарата, какие-то безумные системы мониторинга выборов с кучей web-камер, список можно составлять большой. Это всё была «господдержка» во всей её красе. И? И чем она закончилась? Со стороны государственных механизмов констатацией «результатов нет», со стороны IT-бизнесов стоном «денег нет», а в этом прекрасном сочетании – печалью от оценки перспектив и даже немного истеричным «хотите – уезжайте».

Всё хорошее, что может сделать государство как просто набор механизмов в их текущем составе и состоянии (нет ничего неизменного) – максимально не мешать бизнесам, по возможности упрощать отношения бизнесов с собой и стимулировать что-то уменьшением до нуля своей роли в этом чём-то. Вырвать из этого фундаментального «IT индустрию» мне не представляется возможным. Как и любую другую индустрию.

Больше того, я абсолютно нескромно даже не считаю, а берусь обоснованно утверждать, что это противоестественное «вырывание» крайне вредит самой «IT индустрии», потому что постоянно сворачивает её масштабы до весьма специфических секторов торговли (чем попало), оказания услуг и игр вокруг госпроектов (которые безусловно всегда будут и безусловно нужны). Рыба ищет где глубже, человеки – где выгоднее. И этого переделать никому ещё не удавалось.

Давайте на секунду отвлечёмся от стенаний и споров, и посмотрим вот на эту картинку (советую её открыть в доступном полном размере):

О господдержке IT и самобытности, вот об этом вот всём

Это, понимаете, картина из логотипов компаний, которые образуют тот самый «hype IoT» в начале 2015 года. И она далека от полноты.

Я вам кое-что ещё покажу забавное. Из разных отраслей, но IT-составляющая в этом всём – примерно 95%, потому что без неё всё это фундаментально работать не может.

Неоклассические текзасские «реднеки», TrackingPoint, например (очень забавно поддерживающие имидж реднеков даже дресс-кодом на всех фотографиях сайта). Я понимаю, что их путь уникален – надо вырасти в Текзасе с восьми лет с собственной винтовкой в руках, потом увлечься Linux, embedded компьютингом, оптикой и бог весть чем ещё, чтобы разработать интеллектуальный прицел, гибрид оптического, лазерного дальномера и баллистического вычислителя, и, наконец, довести его стоимость с начальной заоблачной ($22K) до вполне разумной в комплекте с автоматической винтовкой AR-15 ($6,5K):

О господдержке IT и самобытности, вот об этом вот всём

Это я понимаю всё – надо просто быть увлечённым, знать и любить что делаешь и чтобы тебе не мешали.

А о SmartRounds кто-то слышал? Очень забавная маленькая компания. Вот их продукт:

О господдержке IT и самобытности, вот об этом вот всём

Самонаводящаяся нелетальная (резиновая) пуля для ружей 12 калибра. Самонаводящаяся, понимаете. У неё CMOS-камера, автопилот. И никакой «экзотики» внутри – всё из промышленно доступного. Это 2015й год, всё-таки.

Вот из другой области – новая компания Tule, уже не стартап, потому что она уже продаёт. Такие вот умные столбики для фермеров, которые оценивают эвапотранспирацию (1 столбик – на 10 гектаров поля) и формируют удобную картину для агрономов, для планирования оптимального полива:

О господдержке IT и самобытности, вот об этом вот всём

Ещё удивительнее, что для эвапотранспирации (суммарного испарения) в той же википедии есть статьи на каких угодно языках, кроме угадайте каких.

Совсем уж забавно, что никакой rocket science в продукте Tule нет. Но продукт почему-то есть именно у калифорнийской Tule, а не у такого же размера маленькой фирмы из наших сельскохозяйственных областей, где такие устройства нужны не менее, чем в Калифорнии.

Мне дальше приводить примеры, или сразу начать с очевидных утверждений и вполне конкретных вопросов? Сразу начну.

Утверждение 1. Хроническая болезнь IT в пост-советских странах – отсутствие долговременных проектов, инициированных потребностями локального рынка. Исключения только подтверждают правило, например, ПО бухгалтерского учёта, настоящее «пирожное», потому что через механизмы госрегулирования именно с таким продуктом можно добиться эксклюзивного положения на внутреннем рынке и даже регулировать ёмкость этого рынка, превратив закупку такого ПО в обязательную для категорий предпринимателей. Эта хроническая болезнь – следствие неразвитых и вообще фиктивных «отраслей промышленности», в первую очередь, унаследованных. Все эти безумные гиганты давно (и как сегодня понятно – довольно безболезненно) не совсем отошедшей в мир иной советской Империи, частично превращённые в единственное рациональное – склады или торговые центры (только слабоумный может считать, что мгновенно завершившиеся конвульсии конверсии обусловлены хищническими устремлениями мировой закулисы), они на деле не предмет «гордости» (сейчас это ругательное слово, слишком многие догордились до утраты человеческого облика), а тяжёлое наследие, требующее детального аудита их эффективности и рациональности.

Утверждение 2. Всё ещё хуже, потому что реально работающие бизнесы нуждаются в реальных продуктах «уже вчера», поэтому игры в долговременные проекты – не для них. Любой производитель понимает – лучше дороже купить проверенное и с хорошей поддержкой, чем два года «играть в разработку аналога» без гарантий успешной реализации. И правильно делает. Иначе утратим и то, что осталось. Мне довелось брезгливо позаниматься дью дилиженс руин «гигантов» гордого горного машиностроения, от этих воспоминаний до сих пор подташнивает и всё время хочется с хирургической тщательностью вымыть руки, любые игры в долговременное с унаследованными «крупными предприятиями» гибельны по определению.

Утверждение 3. С учётом двух предыдущих утверждений, справедливых не только для IT (цеховые интересы мне понятны и меня в той же мере касаются, но IT индустрия – не изолированный одиноко стоящий сферический конь в вакууме), всё совсем плохо, потому что мы говорим о десятилетиями назревающем абсцессе, который не лечится большими внешними вливаниями, они даже не оттягивают, а симптоматически маскируют возникновение серьёзных проблем. Главное следствие первых двух утверждений – снижение покупательной способности рынка. Это мы тоже видим, и не сегодня, это мы видели и не в таких специфических условиях, стремительный домкрат нашей экономики стал очевидным ещё в 2011м, когда «опытные хозяйственники» начали выпиливать медиалобзиками в наших несчастных мозгах всякие идиотские «укрупнения», проекты всевозможного гигантского (гигантские самолёты, танкеры, зерновые биржи), «планы по валу» и даже «мега-аграрные комплексы», напирая на «самобытность» и чудовищное провинциальное «чучхейство в страусиновых тухлях со стразами».

По-моему, всё сказанное выше – совершенно очевидно. Так о какой, простите, государственной поддержке «именно IT» вы говорите? Что поддерживать? Как?

У меня есть куда более конкретные и рациональные предложения. Они, по моему скромному мнению, необходимы, хоть и относятся к косвенным стимуляторам «и IT в том числе».

  1. Полное освобождение от всех таможенных налогов, акцизов и сборов всего компонентного уровня. Электроника, электромеханика, MEMS, сенсоры, актуаторы etc. Это очень непростая задача, кстати, даже в пригодном для законодателей определении «компонентного уровня». Но её надо решать, чем быстрее, тем лучше. Действующее законодательство загоняет потенциальные малые компании, аналогичные приведенным выше, в абсолютно бесперспективное положение, оно убивает их, в первую очередь, ещё даже не рождённых. А без быстрого формирования малого производственного сектора никакой IT индустрии, кроме генерирующей стоны «дайте господдержку» или «хотите – уезжайте», в стране не будет. Извините, но это скорбная правда.
  2. Максимальные законодательно установленные льготы для дистрибьюторов компонентного уровня и представительств компаний-производителей.
  3. Средства производства. Дорогие депутаты, если кто это читает. Вы курсы валют видели? А кредитные ставки отечественных банков? Вот к этому добавьте ещё всё таможенное, и посчитайте, во сколько обойдётся закупка производственного оборудования для производства современного междисциплинарного продукта с IT-составляющей на уровне 90%. Что хотите делайте, каких хотите специалистов нанимайте, но ввоз средств производства, для которых нет аналогов (а это почти всех, увы) должен быть лишён дополнительной фискальной нагрузки. Вообще лишён. Станки, промышленное и измерительное оборудование etc и так закупаются людьми очень рискующими, любое производство – сплошные риски. Не превращайте риски в полную невозможность осуществления деятельности.
  4. Законодательное определение «высокотехнологичной продукции» и экспортные льготы для неё. Это единственное спорное. Если компонентный уровень будут перепродавать в соседние страны «с накруткой», используя разницу в законодательствах – да на здоровье, это всё равно обороты и локальные прибыли. Лишь бы не мешало тем, кто осмелится работать здесь. Ну а экспорт. Все знают фокусы «вывозим кипрскому оффшору в Германию металлолом, по накладным – промышленные роботы V поколения, – возвращаем НДС». Так уберите этот НДС для «высокотехнологичной продукции» вообще. Определите что такое «высокотехнологичная продукция», сколько в ней должно быть «отечественных затрат» и освободите от всего вообще. Сейчас это ущерба доходной части бюджета не нанесёт, потому что доля этой продукции в структуре экспорта – лучше о ней не думать.

К сожалению, классический пятый способ стимуляции, проверенный во многих странах, льготы или полное освобождение от выплат за пользование землёй для производственных нужд, с учётом нашей пост-советской самобытности, очень сложный в реализации. Понятно, что на гектарах «инновационных и производственных центров» вырастет. Но. Если уж играть всерьёз, то играть. Для борьбы с нарушениями законодательства у государства есть инструменты, и самобытность – не повод лишения права трудиться тех, кто этого действительно хочет.

Всё это я пишу по самой простой причине – IT 2015 года радикально отличается от того, что было лет 5-6 назад. Кто-то ещё этого не заметил?

Святая святых, классический офисный пакет, кормилец индустрии, раздаётся китайцами за бесплатно и буквально «выжег пустыню» в громадном мире одной платформы (это я о WPS и Android), даже заставил Microsoft запоздало и безуспешно реагировать (офис, который в бета-версии, он же бесплатен и будет бесплатен, потому что уже очень поздно). Microsoft под давлением этих "невидимых изменений" объявила о годичной бесплатности апгрейда Windows 10, а до того сделала бесплатной Windows 8 для устройств с малой диагональю экрана (что никак не помогло). Приложения в аппсторах – копеечные, их тьма, и их всё равно пишут. Африка медленно, но уверенно приближается к точке взрыва, и уж если она выбросит на рынок оффшорного программирования орды дешёвой рабочей силы, станет совсем весело. Беспрецедентные вещи же происходят, «материализация IT», прогнозисты уже триллионами оперируют, а мы всё безысходно обсуждаем «режим выживания», как будто он навсегда, и тем самым продолжаем славные традиции провинциального чучхейства.

Обо всём этом пару лет назад у меня был весьма эмоциональный разговор с одним «крайне солидным господином», из той «элиты в страусиновых тухлях». Господин оперировал излюбленными примерами «опытных хозяйственников», на уровне «а вот есть Большой Завод, делает осциллографы, и если мы разрешим льготный ввоз импортных осциллографов, Большой Завод закроется и люди останутся без работы, а если разрешим компоненты – то малые фирмы тоже убьют Большой Завод, и люди останутся без работы, а Люди для нас – Главное». Так вот. Любое предприятие или живое, или нет. У любого предприятия есть предыстория. Накопленные знания и опыт людей, в первую очередь. И если с этой предысторией, с этим опытом, и на равных условиях с прочими предприятиями оно не способно выжить, значит оно давно не живое, а габариты его ни о чём вообще не говорят никому, они унаследованы от времён динозавров (и чаще всего остались только на бумаге, для «увеличения капитализации»).

И никакая господдержка не поможет, как телу в состоянии окоченения не помогает грелка.

Это всё, что я могу сказать о господдержке IT, извините, если это прозвучало жёстко.

Откланиваюсь.

PS В быстрые меры я не верю вообще, потому что их не может быть, не существует ничего быстрого в социальных системах, в них даже массовый идиотизм готовится десятилетиями кропотливого ежедневного труда.

 

IoT, Big Data, AI – три hypes, или всё же нечто большее?

Очень забавно наблюдать, как изменения, только начинающие происходить где-то далеко и потому ещё не оформившиеся до товарной готовности, отражаются рынками, ориентированными на потребление, «отвёрточную сборку» и доминирующий экспорт неплохих мозгов. Это ещё забавнее, если очень хорошо знаешь откуда и что наблюдаешь. Потому что наблюдения в какой-то мере подсказывают причины незыблемости этой ориентации. «Всё, что можно продать здесь и сейчас» - информативно, всё, что нельзя – неинформативно.

(маленькое обязательное отступление – советую прочитать всё, на что ссылаюсь, и ещё больше советую углубиться дальше, это не просто интересно, это будет источником простейшего житейского благополучия для очень многих, если не для всех, неизбежно будет, других вариантов не у меня – у индустрий,  для вас нет)

В других мирах, где изменения и назревают, и происходят, тоже наблюдается любопытная картина – все понимают неизбежность hype-этапа в любом жизненном цикле любой технологии, но никто ещё не сталкивался с «междисциплинарным мега-hype», многократно усиленным синхронным привлечением внимания специалистов самых разных и даже неожиданных областей. Требуется какое-то время, чтобы «горячие головы» остыли и вернулись к профессиональной рассудительности. Это время во всех трёх hypes уже наступило, точнее, начинается первая фаза просветления. Самая интересная фаза, потому что именно в ней формируются первые реальные решения проектного уровня, которым потом жить очень долго. И нам всем с этими решениями тоже жить, и продающим мозги (эти решения ведь формируют технологический и инструментальный уровень новых сегментов индустрии), и продающим новые товары (в основе которых будут всё те же решения).

Всё становится ещё интереснее, если учесть простой факт – ни одна из «hype-аббревиатур 2014-2015» не подразумевает чего-то радикально нового. За каждой – очень продолжительная эволюция в разных сегментах разных индустрий и наук. К сожалению, этот факт остаётся для слишком многих тайной за семью печатями. Посему попробую сделать предельно краткий экскурс, сугубо для устранения «белых пятен».

Мне очень не нравится термин «Internet of Things» из-за страшного философского слова «Thing». Словарь Merriam-Webster даёт чёткое толкование значения этого слова: «an object whose name is not known or stated» (некий объект, название которого не известно или не определено). Примерно то же самое утверждает Оксфордский словарь. Простите, но как можно соединить в нечто целое то, для чего даже названия не известны?

Знаю, о чём многие, прочитав предыдущий абзац, подумали – автор или ёрничает, или цепляется к словам. Увы, всё много хуже. Давайте на секунду «прыгнем» далеко в конкретику. Очень далеко, в безусловно замечательный протокол MQTT, уже ставший промышленным стандартом, принятым OASIS («небольшой скромный» консорциум с крайне нескромным влиянием на целые отрасли разных индустрий). Просто для справки, это сейчас нам не важно: MQTT своей по сути – программная publish-subscribe (публикующий-подписчик) шина сообщений с обязательным выделенным брокером. Нам (и всем вообще) важен весьма рациональный подход, принятый в формировании пространства имён MQTT. А именно, - MQTT предлагает полностью открытое (без всяких семантических ограничений или требований) иерархическое пространство имён (в терминах протокола – иерархия топиков, topics), с аналогичным файловой системе Unix синтаксисом описания иерархии. Например, если мы хотим с помощью MQTT опубликовать сообщение о температуре в комнате N офисного здания по адресу X находящемуся в стране Y в момент времени T, мы полностью свободны в выборе иерархической формы описания всей этой информации. Можем представить её в виде строки (вся полезная нагрузка, payload, в MQTT – UTF-8 строки) Y/X/T/temperature/Celsius, можем T/X/Y/tc, всё в наших руках в каждом конкретном случае, включая синтаксис описания X,Y,T, и всего вообще.

Ещё не совсем понятно, как соотносится требование чёткости словарных определений с такой свободой? Объясню. Любая нетривиальная система, основанная на любом протоколе (не только MQTT), требует единой сквозной семантики понятий, используемых на всех её уровнях. Иначе отдельные её подсистемы принципиально не будут способны «понять» друг друга. То есть, если мы начинаем с неопределённого «Internet of Things» и оставляем единый словарь языка этой «сети всего чего попало» вне внимания, мы заранее, с самого начала, создаём Вавилонскую башню. В этой области в IoT чудовищная пустота, пропасть. И это, наверное, самый яркий пример мультидисциплинарности IoT – кто бы мог подумать, что энциклопедисты и специалисты по «классификации всего», которых совсем мало (но они есть, есть же великий проект Универсальной Десятичной Классификации, например, детище бельгийца Поля Отле, сейчас консорциум UDC), когда-нибудь станут чуть ли не главными героями новой промышленной революции? А они уже ими де-факто стали, потому что IoT категорически нуждается в едином понятийном словаре, без него ничего ни у кого не получится.

Итак, не будем использовать мутную и никому не понятную аббревиатуру IoT иначе как некий символ, обозначающий «движение индустрии». К тому же, IoT, как термин не даёт главного – не отвечает на вопрос «для чего?». Действительно, а чего ради соединять the Things в нечто единое? Увы, без восстановления истории эволюции того, что привело к идее IoT, ответа на вопрос не получить.

Всё начиналось очень уныло и прагматично, без всяких «взлётов фантазии». С очень скучных и неинтересных очень конкретных потребностей. Ещё в XVII веке мельники и владельцы мельниц с ветряным и водяным приводом были утомлены заботой о поддержании нужного для хорошего помола режима работы своих производств. Хотя бы потому, что надо было или самим осваивать тайны этой работы и передавать их по наследству, или содержать «специально обученного человека», умеющего добиваться такого режима. Кто и когда именно придумал первый центробежный регулятор – неизвестно, зато известно, что к паровой машине этот регулятор применил Джеймс Уатт. Появление автономного и не требующего непрерывного человеческого управления стабильно работающего источника энергии стало основой промышленной революции. Не смейтесь и не удивляйтесь, это стало и началом никому толком не понятного IoT, потому что центробежный регулятор – аналоговый механический вычислитель, реализующий функцию пропорционального управления. Так что первая промышленная революция как раз и была следствием первого большого междисциплинарного достижения – объединения преобразователя энергии и информационно-управляющей подсистемы.

Дальше всё пошло по накатанной дорожке – механические вычислители дополнились пневматическими, гидравлическими, электронными. Но суть оставалась всё той же – где-то что-то в объекте физического мира измерить, что-то сделать в «реальном времени» (то есть, за такой интервал времени, который безразличен внешней системе) с полученными данными и для какой-то цели воздействовать на объект физического мира. Целесообразная система обратной связи. Из-за разнообразия «всего» в физическом мире и разнообразия подходов всё это движение пришло к точке, которую лучше всего проиллюстрировать всего одним коммерчески доступным устройством – типовым шлюзом, используемым для соединения разных протоколов и полевых шин, в список которых выглядит примерно так:

CANopen, DeviceNet, PROFIBUS, CC-Link, EtherCAT, Ethernet/IP, Modbus TCP, POWERLINK, PROFINET, SERCOS III, MB/RTU, MB ASCII RS232, RS422, RS485

(для каждого названия и абрревиатуры легко найти статью википедии, например)

Всё это нужно обычно всего лишь для того, чтобы реализовать уже названную фундаментальную функцию «информационной составляющей» - построить целесообразную систему обратной связи в системе объектов реального мира. На деле список этих протоколов и шин куда больший, и этот факт – реальность (и, без шуток, боль) любой продолжительно существовавшей и эволюционировавшей масштабной промышленной системы.

Этот пример приведен для объяснения «мечтательной части» непонятной аббревиатуры IoT, в ней «мечта об Internet» подразумевает некий единый набор протоколов, позволяющий избавиться от чудовищного разношерстья, порождённого очень быстрым и бурным эволюционным процессом (если всё начиналось с XVII века, то по масштабам эволюции прошло всего ничего времени).

«Мечтательная» часть аббревиатуры IoT, как ни странно, в ней самая реалистичная и прагматичная, потому что промышленность, как основной потребитель «целесообразных систем обратной связи в системах объектов реального мира» – та область человеческой деятельности, где умеют ставить чёткие, понятные и реалистичные задачи.

Один конкретный пример этому, быстро и всерьёз принятый OASIS MQTT, уже был, вот совсем «свежий» второй пример, с тем же главным «действующим лицом» (MQTT – старая разработка IBM) и даже с интригующим альянсом – IBM и Samsung объявили о факте совместной разработки «Автономной Децентрализованной Точка-Точка Телеметрии», ADEPT (Autonomous Decentralized Peer-to-Peer Telemetry), стека протоколов, использующего наработки BitTorrent, Ethereum и TeleHash.

Больше того, Samsung на конкретной модели своей стиральной машины (W9000) и ADEPT уже тихо-тихо «обкатывает» систему автоматического учёта и заказов… стирального порошка. Насколько я понимаю – машина учитывает момент закупки порошка, его вес, подсчитывает расход при каждой стирке, и когда вычисленное оставшееся количество достигает какого-то порога, автоматически размещает заказ в какой-либо розничной сети на новую упаковку и её доставку.

Кому-то в этом коротком описании не видна целесообразная система обратной связи? По-моему, она исключительно чётко описана – измерение, обработка результатов измерения, инициация действия во внешней системе. Разве что масштабы реального времени, объект автоматизации и внешняя система немного непривычны для традиционного инженерного взгляда на системы автоматического регулирования. Сути эти отличия не изменяют. Целесообразность такой системы? Она многосторонняя – для потребителя это дополнительное удобство и сокращение затрат своего времени, для розничной сети – сокращение затрат на оформление-обслуживание заказов, для производителя стиральных порошков – улучшение внутреннего планирования за счёт дополнительных источников информации и снижение затрат на логистику, для производителя стиральных машин – дополнительные доходы. Интегральную целесообразность оценить трудно, но она явно должна быть – при массовом использовании подобной системы, например, «неожиданно» должны снизиться потребление автомобильного топлива и выбросы в атмосферу (ну кто в цивилизованном мире поедет «на транвае» за 5 или 10 килограммовой пачкой порошка?). Хороший пример. Об интеграции таких умных стиральных машин со smart grid (умными энергосетями) пока ничего не слышно, но не думаю, что никто таким не занимается – просто с точки зрения потребителя эта функция не совсем «определяющая», так что всему своё время.

Итак, мы уже заменили мутное IoT на вполне внятное «целесообразная система обратной связи в системе объектов реального мира или артефактов». Коротко взглянули на эволюцию этой идеи на уровнях самой обобщённой архитектуры, её назначения и «клея», обеспечивающего функционирование всего в целом (от механических узлов – «интерфейсов» с артефактами до программно-аппаратных конструкций, протоколов и шин), осталась последняя деталь эволюционного процесса. То, что реализует систему обратной связи. Оно становится всё более дешёвым, компактным и энергоэффективным, и потому всё больше приближается к возможности встраивания его в собственно артефакты. Ещё лет пять назад был популярен термин Smart Things, потому что и тогда уже «умные артефакты» были фактически повсюду. Пять лет – большой срок, за это время появились на компонентном уровне завершённые реализации систем «сбора энергии» (energy harvesting), в некоторых случаях освобождающие встраиваемую в артефакты электронику от потребности в батарейном питании, значительно снизилось энергопотребление достаточной для «поумнения» артефактов электроники, стали доступными новые сенсоры (источники информации для систем обратной связи), и, наконец, всё это стало Дешёвым. Промышленные системы обратной связи (M2M) уже прошли этот этап до уровня массового использования «умных сенсоров» (не всегда так было, было время, когда сотни метров качественного дорогого кабеля, пригодного для передачи слабых аналоговых сигналов, даже с учётом монтажных работ были ощутимо дешевле 8-битового вычислителя, требующего десятка ампер и занимающего приличный ящик).

Собственно, это вся эволюционная история «IoT», который на деле и в идеале – единый способ построения целесообразных систем обратной связи в системах объектов реального мира или артефактов. Этого единства и этой целесообразности хотят индустрии и потребители. А не невнятно-глупого «давайте подключим к интернетику лампочку, потому что мы это можем». Так что, гиперскептики, ваше «это чепуха и hype» просто выбрасывает вас с той большой дороги, по которой всё очень давно движется, примерно лет 300. Умилённых же, но плохо разбирающихся в предмете технофилов-гиков с той же дороги уносит в сторону всяких глупостей мотивация «потому что мы можем». Это крайности, они не интересны и никак не влияют на происходящее.

Big Data. Совершенно не удивительно, что с массовым применением (в первую очередь в промышленности и сложных технических системах) этих самых «целесообразных систем обратной связи» появилось и море информации. Из любого автомобиля среднего класса через OBD-разъём на хорошем СТО «вынимается» море информации. Любой самолёт, любая масштабная система – источники сырых данных, необъятного их количества. Изначально эти данные были «шлаком», следствием использования локальных обратных связей, требующих измерений, оцениваний etc. И только после формирования этих источников (обусловленного потребностями в целесообразных обратных связях) возник «феномен Big Data». Сырые данные стали представлять ценность. Не «вообще данные». Не вообще «много данных». Именно «сырые данные», получаемые из реально работающих целесообразных систем обратной связи. Раз есть целесообразность, формируемая этими системами из потоков сырых данных, значит, из этих потоков можно «вытащить» и что-то ещё, что-то непременно там должно быть. Что-то кому-то очень полезно. Подозрение разумное и подтверждённое практикой. Так что «феномен Big Data» заключается разве что в громкости жужжания неразобравшихся в происходящем, не более чем. Всё прочее, технические детали, Hadoop ли, не Hadoop, распараллеленные алгоритмы, механизмы синхронизации и сериализации, всё это – детали и следствия. Есть реально работающие целесообразные системы обратной связи, есть полезные источники больших данных, есть задачи, есть и будут методы их решения. Нет этого – ничего нет.

AI. Artificial Intelligence. Искусственный интеллект. Неоперившаяся до научности междисциплинарная область, «болтавшаяся» десятилетиями в собственных плохо определённых претензиях. И вдруг – бабах! Сильные мира технологий инвестируют в AI, и не просто «в AI», а в формирование будущих отношений AI с человеком разумным, философы встрепенулись и пишут всевозможные трактаты в широком диапазоне – от апокалипсических до развенчивающих апокалипсичность. А если посмотреть на «проблему AI» с уже сформированной предыдущим точки зрения? Если целесообразные системы обратной связи формируют косвенный избыток данных, которым оперирует Big Data, то что? То получается предельно простое – традиционная алгоритмика работы с данными при таких их объёмах не работает вообще. Увы, это правда. Она работает много ниже, на этапах «очистки и подготовки данных» (кто не заметил – термин Sensor Fusion стал на удивление популярным), но выше – уже не работает. Из-за объёмов, невозможности чётко поставить задачу «что в этих объёмах искать», и даже из-за возможности поставить такую задачу (да, и из-за этого, потому что решение такой задачи потенциально отсекает то, что можно было бы найти), из-за «всего». Отсюда и опять возрастающий интерес к AI. Который к «интеллекту» имеет примерно такое же отношение, какое к любви имеет видео съёмки работающего кривошипно-шатунного механизма: страждущий о «машинном разуме» и в этом найдёт повод самоудовлетвориться. Не поддерживаю ни паники, ни восторгов. Эвристические алгоритмы поиска, оптимизации и классификации (распознавания образов), генетического программирования, то, что есть AI, никакой угрозы никому не представляют, как и никаких выгод никому не гарантируют. Это просто инструменты для решения подходящих классов задач. И с появлением достаточных для их целесообразности объёмов исходных данных (большинство алгоритмов AI стары, много старше пытающихся их использовать), они начинают приобретать некоторую вполне конкретную ценность. Пока ещё не очень большую, но всё быстро изменяется.

Это всё, что я смог сказать о hype. Кроме того, что я не являюсь противником hype. Категорически не являюсь. Hype, по моему скромному мнению, даже не необходим. «Истерики» просто возникают тогда, когда им настало время возникнуть. Да, лопнул «пузырь» первой волны web-бизнесов, было дело. Но если бы его не было, не было бы и столпов нынешней индустрии, планетарных масштабов сервисов, которыми мы все пользуемся – именно тот hype, извините, «загнал стада» желающих заработать в web-бизнесы, оттуда и выросли «ноги» у специальностей сегодняшнего дня – frontend и backend программистов, системных архитекторов и дизайнеров web-приложений. Именно тот hype. Так что не надо хаять hype. Это бессмысленно, точно так же, как бессмысленно ругать качающиеся ветки деревьев, когда поднялся ветер. Hype невозможно «создать», даже ненадолго – никому ещё не удавалось. Где hype от Google Glass, где hype от Windows 10, где hype от Apple Smart Watch, где все эти hypes? Их нет. Есть всплески, мгновенно сходящие «на нет».

Пользы в этот раз не будет. Это всё само по себе польза, по моему скромному мнению. Если немного подумать.

Откланиваюсь.

CES и IoT, или о важном, пока ещё ничего не началось всерьёз, кроме кризиса №1

Пока отложил в сторону вторую часть «что понравилось - не понравилось 2014», потому что в ней самое интересное, а его оказалось неожиданно много и выбрать «самое-самое» непросто.

Но копошение в «наследии года» сначала открыло один важный и довольно очевидный эффект, затем, буквально через несколько дней его существование подтвердилось. И оставить это в стороне нельзя.

Дальнейшее, до традиционной «пользы», будет состоять из двух частей – кажущейся пессимистичной реалистичной (вообще, это распространено – путать пессимиста и хорошо информированного реалиста) и оптимистичной, ради которой приходится «нагрузить» (извините за уличный сленг) читателя.

Если кто-то внимательно следит за происходящим в мире IoT, должен заметить – довольно неожиданно сразу после рождественских праздников прозвучали странные термины – то ли «IoT 2.0», то ли «IoT 1.2», в разных источниках, в зависимости от смелости (дерзости?) это «нечто» называют по-разному. Ещё интереснее, что именно подразумевают под этими терминами. Я пытался выяснить, но не смог. Точнее, не смог найти отличий между потоками информации о просто IoT и «IoT 1.2».

Пришлось внимательно пересмотреть всё доступное об IoT-составляющей экспозиции CES, порыться в блокнотах Evernote, в которых весь год сохранял интересные новости, немного подумать и сформулировать если не смысл, то причину так быстро наступившего периода «исканий нового IoT» в условиях, когда ещё в реальности нет и «просто IoT».

Не буду многословным – индустрия вошла в стадию противоречия между обилием простых идей и катастрофической нехваткой сложных. «Простые идеи» – всё, что на уровне технологий. «Сложные идеи» – всё, что на уровне продуктов. Это звучит не совсем понятно, потому попытаюсь объяснить.

На технологическом уровне (компоненты и выше) действительно «всё довольно просто» (даже самое дико сложное) по очевидной причине – здесь легко формулировать цели и задачи. Очень легко. И в очень понятном виде, вплоть до формализованного машинного представления (давайте вспомним успешное решение задачи синтеза антенны с помощью генетических алгоритмов – этот пример ведь показывает, что цель задачи полностью формализована). Иногда их очень трудно добиваться – но это уже, как говорится, «дело техники» (инженерии), вопрос, ответами на который всегда были деньги и время (в глобализованном мире уже даже не люди, их нужных можно найти за тридевять земель, были бы деньги и время).

На уровне готовых продуктов всё не так. Здесь самого понятия «цели» чаще всего не существует, особенно в задачах «улучшения традиционного и хорошего», а именно эти задачи как раз и свойственны IoT, ведь все «теоретики и практики IoT» в один голос утверждают, что IoT – это придание новых свойств обыденным предметам за счёт blah-blah-blah. То есть, по сути, говорят об улучшении уже существующего.

Если говорить, например, о предметах обихода (что соответствует специфике CES), и учесть очевидный (но так редко учитываемый) факт – большинство предметов человеческого быта являются продуктами очень продолжительной эволюции, – определение IoT требует именно улучшения этих предметов за счёт «информационной составляющей». И в этом требовании кроется большая серьёзная проблема, потому что оно означает некую «революцию» там, где отработали тысячелетия эволюции. В пределах моей компетентности пока никто так явно не сформулировал эту проблему. Что не означает – проблемы не существует.

Давайте на всё это посмотрим немного иначе, используя простой пример предмета быта. Например, стол. Даже уточним – обеденный стол. Возможно, в далёком будущем его вообще не будет, но пока ещё упорно не желающие в далёкое будущее «прямо сейчас» люди собираются за ним семьями или компаниями, и не собираются эту привычку менять. Чем можно «улучшить» обеденный стол за счёт информационной составляющей? В чём будет «улучшение» с точки зрения собравшихся за ним людей для «пообщаться и поесть»?

Сугубо для иллюстрации эволюции я воспользовался "Энциклопедией столов" (есть и такая в этом лучшем из миров), и хочу показать энциклопедические образчики "столостроения" весьма давних времён.

Работа испанских мастеров, примерно 1600 год:

CES и IoT, или о важном, пока ещё ничего не началось всерьёз, кроме кризиса №1

Англия, стол для большой компании, 1620 год:

CES и IoT, или о важном, пока ещё ничего не началось всерьёз, кроме кризиса №1

Италия, 1670 год:

CES и IoT, или о важном, пока ещё ничего не началось всерьёз, кроме кризиса №1

Франция, 1725 год:

CES и IoT, или о важном, пока ещё ничего не началось всерьёз, кроме кризиса №1

Можно перечислить на трёх сотнях страниц доступные «улучшателю» технологии – от компонентного уровня до уровня планетарных сервисов, – это сделать очень легко. Но попробуйте после этих картинок, демонстрирующих короткий период "эволюции стола"  придумать действительно революционное его улучшение. Такое, чтобы собравшиеся за ним люди не просто один раз вскрикнули «ах!» и потом забыли об этой чепухе за своей приятной болтовнёй и вкусной едой. Такое, чтобы оно органически вписалось в минималистическую функциональность обеденного стола (кстати, а кто-то вообще изучал её? её эволюцию?), не было раздражающим и навязчивым.

Речь не идёт даже о «полезности» (хотя в отношении предметов быта люди крайне прагматичны), пусть это будет «бесполезное», но такое милое улучшение, что оно станет основой «обеденного стола 2.0».

Это уровень «идеи продукта». И вот на нём всё очень и очень сложно и потому плохо. Что создаёт заметный контраст технологическому уровню, где всё просто и относительно хорошо.

Именно это мы наблюдаем в продуктовом уровне, продемонстрированном CES. Безусловно, были продемонстрированы очень интересные начинания (например, «умная кухня» Whirlpool, советую посмотреть их короткий ролик внимательно), но в целом картина получается именно такой – «есть обилие технологических возможностей, но никто толком не знает, что с этим сделать».

Это была реалистичная часть. А теперь – время для сдержанного оптимизма.

Если есть проблема, должны быть и идеи её решения. Индустрия реально нуждается в таких идеях. Самых неожиданных. Так что начинается время «гаражного креатива». Причём новое Большое Время, потому что доступность всего на компонентном и узловом уровне в 2015 году просто невозможно сравнивать со временами «первопроходцев».

Давайте посмотрим на чудную забавную штуковину, производимую компанией Petcube – просто коробочку с камерой, позволяющую удалённо развлекать скучающего дома котика, грубо говоря, дистанционно управляемой лазерной указкой.

CES и IoT, или о важном, пока ещё ничего не началось всерьёз, кроме кризиса №1

Это же наши украинцы. На удивление удачно нашедшие именно что забавное (и потому радующее людей) применение тому самому IoT. Petcube была очень хорошо встречена и публикой на CES, и профильными медиа, удачно провела компанию на Kickstarter, в общем, показала, что «путь в IoT» открыт всем желающим, у которых есть Идея Продукта.

Больше того. Petcube своим успехом косвенно показала "другой путь IoT", о котором вообще в определениях IoT нет ни слова - если действительно Очень Трудно за счёт информационной составляющей изменять "отлизанные" эволюцией до совершенства предметы обихода, то почему не начать создавать совсем новые предметы, которых раньше не было вообще? 

Понимаю, что время сейчас не способствует бодрой генерации идей, но всё равно – люди с творческим складом ума (не хочу употреблять заезженное «креативные») никуда не деваются. Это ваше время. Очень ваше. Ещё пять лет где-то, и до следующего пресыщения на технологическом уровне и нехватки идей на продуктовом опять будет затяжной период тотального доминирования «новых и старых больших компаний».

Sic

Теперь «польза».

Здесь пока немного. Нетерпеливые получили возможность «добраться» до первого релиз кандидата нового Google Translate (не надо бояться устанавливать ПО с сайта apkmirror, это проверенный источник с заслуженно высоким уровнем доверия). В этом Translate кроме material design появился встроенный сканер и режим перевода «на лету», прямо во время съёмки камерой. Идеальной работу назвать пока нельзя (например, если издеваться над системой текстами Шекспира), но, перевод с «таможенного» китайского, этикеток посылок, оказался оперативным и более чем сносным. Особенно это приятно с учётом возможности сохранения офлайн-словарей разных языков. В общем, рекомендую нетерпеливым, действительно полезная программа для ваших Android’ов.

Откланиваюсь

- Извините, это у вас сметана или кефир? - Ну, это такоэ…

Без преамбул, сразу к фактам - «за инновации» на CES 2015 награждён «первый голографический смартфон» Takee 3D (раздел Wireless Handsets). Я ничего не придумал, в номинации так и написано - "The world's first 3D Holographic Smartphone". Сразу предупреждаю загоревшихся – не пытайтесь оценить его «голографичность» по доступным видеороликам (а их есть в достатке), ничего в них 3D-голографического разглядеть невозможно. Ну и, собственно, «инновационный» характер награды как бы говорит, что речь идёт не совсем об изобретении, всё-таки.

Давайте просто попробуем разобраться с этой «голографией».

Для начала, как культурные люди, посмотрим в авторитетных источниках значение слова «голография», а то вдруг мы что-то путаем, мы же не специалисты. Энциклопедия Britannica (чем не авторитетный источник?) даёт весьма чёткое значение термина, за которым стоит определённый процесс формирования голографического изображения. Причём у процесса есть автор – Деннис Габор, британец, еврей венгерского происхождения, больше того, за изобретение именно «голографии», как строго определённого процесса, Деннис Габор в 1971 году удостоился Нобелевской Премии.

В общем, «голография» - уже безоговорочно точно и строго определённый термин с устоявшимся и подтверждённым значением. И он ничего общего не имеет с тем симпатично решённым (и давно известным, кстати) способом формирования мгновенной проекции синтезированной 3D-картинки на плоскость экрана, который используется в Takee 3D. Абсолютно ничего общего, и потому очень стыдно за коллег по цеху, засоряющих «просторы интернета» (великолепное словосочетание, да) бездумным копированием и калькированием «World’s First Holographic Smartphone» (482 тысячи страниц по этому запросу выдаёт Google, масштаб устрашающий).

Я ничего не имею против технического решения, использованного в Takee 3D, больше того, я даже симпатизирую использованному разработчикам подходу «от обратного», обеспечивающему в итоге потенциальную возможность простой и довольно дешёвой трансформации любых мониторов (не только смартфона) в эээ, не могу придумать лаконичное название, Ограниченно Перемещаемую Взглядом Плоскость Проекции Трёхмерной Модели.

Давайте посмотрим как выглядит Takee 3D внешне, с двух сторон:

- Извините, это у вас сметана или кефир? - Ну, это такоэ…

По сути, это комплект, состоящий из смартфона и прилепившегося к нему «чужим» вот этого пластмассового чуда, смотрящего в наружную (экранную) сторону смартфона четырьмя камерами по бокам.
Эти четыре камеры с упрятанной в «чужого» дополнительной (по логике, не зависящей вообще от смартфона-«носителя») электроникой реализуют известный с давних времён сканер положения зрачков глаза.

Больше того, подобное решение вообще встроено в смартфон Amazon Fire Phone (камер слежения за зрачками в нём тоже ровно 4, только они расположены в корпусе, в его углах).

Маркетинговое название для такой технологии в Amazon выбрано очень мягкое и если не больше соответствующее действительности, то хоть менее «пафосное» – Dynamic Perspective.

Прочее, надеюсь, уже понятно – определяя положение зрачков глаза и используя дополнительные каналы (ориентации устройства), заранее написанные с использованием всего этого удовольствия программы могут динамически пересчитывать 3D-модели так, чтобы проекция их на плоскость экрана соответствовала текущему положению глаз наблюдателя и учитывала положение устройства. То есть, речь идёт о 3D-манипуляторе, типа трёхмерной мыши, управляющем положением в пространстве плоскости, на которую проецируется 3D-модель.

Очевидно, что всё это может работать только в ограниченном диапазоне углов (потому что у обычного экрана он ограничен), что в насыщенных 3D-сценах нагрузка на процессоры и видеоакселератор будет возрастать, что работает это только с тем ПО, которое для этого создавалось (иначе откуда возьмётся несуществующая информация о глубине изображения, её можно как-то синтезировать, но лучше не нужно этого делать).

В общем, господа, никакой «голографией» здесь и не пахнет, это забавный и в каких-то случаях возможно небесполезный технический трюк (например, для CAD-программ, проектирования не очень высокого уровня сложности механических деталей, очень даже может быть полезным), к тому же на новизну, учитывая товарную доступность Amazon Fire Phone, не претендующий.

В общем, такая вот картина получается – «первый голографический инновационный» на деле оказывается и не первым, и не голографическим, и даже не инновационным. Ума не приложу, что делать с этим знанием, но раз «знание – сила», то пусть так оно и будет.

Откланиваюсь.

 
 
Реклама

  •  Home  •  Рынок  •  ИТ-директор  •  CloudComputing  •  Hard  •  Soft  •  Сети  •  Безопасность  •  Наука  •  IoT