`

СПЕЦИАЛЬНЫЕ
ПАРТНЕРЫ
ПРОЕКТА

Архив номеров

Как изменилось финансирование ИТ-направления в вашей организации?

Best CIO

Определение наиболее профессиональных ИТ-управленцев, лидеров и экспертов в своих отраслях

Человек года

Кто внес наибольший вклад в развитие украинского ИТ-рынка.

Продукт года

Награды «Продукт года» еженедельника «Компьютерное обозрение» за наиболее выдающиеся ИТ-товары

 

Павел Молодчик

Дума о социальных сетях

+1414
голосов

Фильма "Социальные сети" мне повезло избежать, чего и вам желаю (блокбастеры на конъюнктурные темы всегда плохи). Но я обсудил его с несколькими менее везучими приятелями, и составил вот какое мнение: не смогли киношники (или не сочли нужным, что, опять-таки, говорит не в их пользу) воспроизвести на экране характерную для первых лет СС-революции майданную атмосферу радужных надежд и прекраснодушных ожиданий. Впоследствии безжалостно растоптанных. Вообщем, упустили массу материала, заряженного высоким драматическим потенциалом.

Энтузиазм, коим лучились первые публикации о социальных сетях, теперь прочно забыт. Но я помню! В особенности головокружительным казался потенциал объединения пользователей по сходству предпочтений. Муссировались слухи о студенте, нашедшем себе прекрасную жену в СС всего лишь из тысячи участников (а если бы их был миллион?!...) Ее порекомендовали ему друзья друзей друзей друзей. С высокими рейтингами. Казалось,  этот пришелец из будущего сделал первый шажок в прекрасный новый СС-мир сулящий слить родственные души в небывало сладостной гармонии. Разочарования и одиночество в этом мире станут анахронизмами, а исключительно удачные союзы — общедоступной нормой: каждый Джобс найдет своего Возняка, каждый Ромео — Джульетту. Чтобы составить мнение о фестивале цветов в Японии, не нужно тратиться на билет, — достаточно будет обсудить впечатления с сообществом ваших японских единомышленников. Но если вы все же решите ехать, то вам не понадобятся ни туроператоры, ни гостиницы: ваш приезд станет праздником для друзей, почитающих за честь оказать вам гостеприимство. Возродятся дворовые футбольные чемпионаты и культпоходы. Каждый просмотренный фильм и прочитанная книга потрясут вас до глубины души; каждый анекдот насмешит до колик...

А помните благоглупые рассуждения о конвергенции СС и правительств? А о том, как истинные таланты легко пробьют себе дорогу в СС, будучи освобождены от гнета системы "раскрутки"?

Одним словом, оптимистам от IT казалось, что реальность, дополненная СС даст нам качество жизни и такую полноту бытия, в сравнении с которой оффлайновое существование покажется жалким прозябанием.

Результаты (имхо после деструктивного ФБ-флешмоба в Ближнем Востоке и победы ФБ над Google в Англии время их подбивать) оказались не просто разочаровывающими, а в некотором отношении противоположными ожидаемому: есть много оснований считать общий вклад СС в человеческое счастье отрицательным.

Дума о социальных сетях

Хорошим стартом для изучения медленно но неуклонно набирающего силу анти-"социального" ропота может служить лига антифейсбуковцев.
Чувствуется, что авторы многих тамошних критических публикаций (если не учитывать заметок касающихся банальных тем вроде очередной массовой утечки личной информации из ФБ) затрудняются с вербализацией своих претензий: они смутно ощущают что с ФБ "что-то не так" и пытаются разобраться в себе, генерируя тексты. Если за многими из таких текстов стоят нуждающиеся в графотерапии косноязыкие кляузники, то многие отражают сложность и новизну феномена ФБ, не переваренного еще массовым сознанием и не охваченного специфическим понятийным аппаратом (в этом отношении, возможно, уместна параллель меж ФБ и новоиспеченным деструктивным культом вроде "белого братства": на первых порах общество не знает ни как относиться к адептам, ни как их «депрограммировать»).

У меня эволюция СС вызывает двоякое разочарование.

Во-первых не сбылись надежды на организацию системы рейтингов, не выносящей на поверхность крупных СС тех же (или таких же) сомнительных персонажей, от которых мы давно устали в СМИ (в этом отношении СС оказались зеркалом действительности, плодящим сущности сверх необходимости).

Во-вторых, СС угнетает агрессивностью насаждения поверхностного стиля общения: завязывание контактов по принципу "easy come easy go" обесценивает их, приводя ко многим негативным последствиям. В СС-общении безраздельно господствует smalltalk — ни к чему не обязывающий трёп развлекательного свойства, единственное назначение которого — убийство времени. Рискну предположить, что эта уродливая черта СС порождена их глубинной противоестественностью человеческой психике, являющейся продуктом миллионов лет эволюции, в течение которых контакты всегда были серьезным, ответственным делом: в реальном мире не выбирают ни родственников, ни соседей по племени, ни (до недавнего времени) супругов. Не имея возможности расфрендиться, человек вынужден притираться. Успешность в обществе во многом зависит от этой способности. Притирка - сложный процесс, для осуществления которого мать-природа снабдила нас эффективными приспособительными механизмами. Зачастую он болезненен и  требователен к затратам психической энергии, поэтому по возможности мы стремимся его избежать. Однако он оказался плодотворнее и нужнее для здорового душевного развития, чем думалось СС-энтузиастам (аналогичным образом обратной стороной невесомости, дающей упоительное чувство свободного полета, оказывается разрушение мышц, костей и сосудов).

Слово "дружба" в наши СС-времена девальвировано до чрезвычайности. Чтобы хотя бы частично убречь человечество от этой пагубы, я рекомендовал бы министерствам образования всем неанлоговорящих стран, пока не поздно, позаботиться о том, чтобы со школьной скамьи до сознания граждан доводилось: "френдовать" — это хотя и уродливое, но корректное слово из вполне официального орфографического словаря; от дружбы оно отличаются примерно как похоть от любви, и путать их нельзя! Зафрендовывание, френдование и расфрендовывание происходит, к примеру, в ФБ, а дружба — это, к примеру, как у Монтеня:

  Для того, чтобы возникла подобная [истинная] дружба, требуется совпадение стольких обстоятельств, что и то много, если судьба ниспосылает ее один раз в три столетия.

 Нет, кажется, ничего, к чему бы природа толкала нас более, чем к дружескому общению. И Аристотель указывает, что хорошие законодатели пекутся больше о дружбе, нежели о справедливости. Ведь высшая ступень ее совершенства — это и есть справедливость. Ибо, вообще говоря, всякая дружба, которую порождают и питают наслаждение или выгода, нужды частные или общественные, тем менее прекрасна и благородна и тем менее является истинной дружбой, чем больше посторонних самой дружбе причин, соображений и целей примешивают к ней.

 Равным образом не совпадают с дружбой и те четыре вида привязанности, которые были установлены древними: родственная, общественная, налагаемая гостеприимством и любовная, — ни каждая в отдельности, ни все вместе взятые.

 Что до привязанности детей к родителям, то это скорей уважение. Дружба питается такого рода общением, которого не может быть между ними в силу слишком большого неравенства в летах, и к тому же она мешала бы иногда выполнению детьми их естественных обязанностей. Ибо отцы не могут посвящать детей в свои самые сокровенные мысли, не порождая тем самым недопустимой вольности, как и дети не могут обращаться к родителям с предупреждениями и увещаниями, что есть одна из первейших обязанностей между друзьями. Существовали народы, у которых, согласно обычаю, дети убивали своих отцов, равно как и такие, у которых, напротив, отцы убивали детей, как будто бы те и другие в чем-то мешали друг другу и жизнь одних зависела от гибели других. Бывали также философы, питавшие презрение к этим естественным узам, как, например, Аристипп; когда ему стали доказывать, что он должен любить своих детей хотя бы уже потому, что они родились от него, он начал плеваться, говоря, что эти плевки тоже его порождение и что мы порождаем также вшей и червей. А другой философ, которого Плутарх хотел примирить с братом, заявил: «Я не придаю большого значения тому обстоятельству, что мы оба вышли из одного и того же отверстия». А между тем слово «брат» — поистине прекрасное слово, выражающее глубокую привязанность и любовь, и по этой причине я и Ла Боэси постоянно прибегали к нему, чтобы дать понятие о нашей дружбе. Но эта общность имущества, разделы его и то, что богатство одного есть в то же время бедность другого, все это до крайности ослабляет и уродует кровные связи. Стремясь увеличить свое благосостояние, братья вынуждены идти одним шагом и одною тропой, поэтому они волей-неволей часто сталкиваются и мешают друг другу. Кроме того, почему им должны быть обязательно свойственны то соответствие склонностей и душевное сходство, которые только одни и порождают истинную и совершенную дружбу? Отец и сын по свойствам своего характера могут быть весьма далеки друг от друга; то же и братья. Это мой сын, это мой отец, но вместе с тем это человек жестокий, злой или глупый. И затем, поскольку подобная дружба предписывается нам законом или узами, налагаемыми природой, здесь гораздо меньше нашего выбора и свободной воли. А между тем ничто не является в такой мере выражением нашей свободной воли, как привязанность и дружба. Это вовсе не означает, что я не испытывал на себе всего того, что могут дать родственные чувства, поскольку у меня был лучший в мире отец, необычайно снисходительный вплоть до самой глубокой своей старости, да и вообще я происхожу из семьи, прославленной тем, что в ней из рода в род передавалось образцовое согласие между братьями.
... ... ...
 
Вообще говоря, то, что мы называем обычно друзьями и дружбой, это не более, чем короткие и близкие знакомства, которые мы завязали случайно или из соображений удобства и благодаря которым наши души вступают в общение. В той же дружбе, о которой я здесь говорю, они смешиваются и сливаются в нечто до такой степени единое, что скреплявшие их когда-то швы стираются начисто и они сами больше не в состоянии отыскать их следы. Если бы у меня настойчиво требовали ответа, почему я любил моего друга, я чувствую, что не мог бы выразить этого иначе, чем сказав: «Потому, что это был он, и потому, что это был я».

 Где-то, за пределами доступного моему уму и того, что я мог бы высказать по этому поводу, существует какая-то необъяснимая и неотвратимая сила, устроившая этот союз между нами. Мы искали друг друга прежде, чем свиделись, и отзывы, которые мы слышали один о другом, вызывали в нас взаимное влечение большей силы, чем это можно было бы объяснить из содержания самих отзывов. Полагаю, что таково было веление неба. Самые имена наши сливались в объятиях. И уже при первой встрече, которая произошла случайно на большом празднестве, в многолюдном городском обществе, мы почувствовали себя настолько очарованными друг другом, настолько знакомыми, настолько связанными между собой, что никогда с той поры не было для нас ничего ближе, чем он — мне, а я — ему. В написанной им и впоследствии изданной превосходной латинской сатире он оправдывает и объясняет ту необыкновенную быстроту, с какой мы установили взаимное понимание, которое так скоро достигло своего совершенства. Возникнув столь поздно и имея в своем распоряжении столь краткий срок (мы оба были уже людьми сложившимися, причем он — старше на несколько лет), наше чувство не могло терять времени и взять себе за образец ту размеренную и спокойную дружбу, которая принимает столько предосторожностей и нуждается в длительном предваряющем ее общении. Наша дружба не знала иных помыслов, кроме как о себе, и опору искала только в себе. Тут была не одна какая-либо причина, не две, не три, не четыре, не тысяча особых причин, но какая-то квинтэссенция или смесь всех причин вместе взятых, которая захватила мою волю, заставила ее погрузиться в его волю и раствориться в ней, точно так же, как она захватила полностью и его волю, заставив ее погрузиться в мою и раствориться в ней с той же жадностью, с тем же пылом. Я говорю «раствориться», ибо в нас не осталось ничего, что было бы достоянием только одного или другого, ничего, что было бы только его или только моим.

 Когда Лелий в присутствии римских консулов, подвергших преследованиям, после осуждения Тиберия Гракха, всех единомышленников последнего, приступил к допросу Гая Блоссия — а он был одним из ближайших его друзей — и спросил его, на что он был бы готов ради Гракха, тот ответил: «На все». — «То есть, как это на все? — продолжал допрашивать Лелий. — А если бы он приказал тебе сжечь наши храмы?» — «Он не приказал бы мне этого», — возразил Блоссий. «Ну, а если бы он все-таки это сделал?» — настаивал Лелий. «Я бы повиновался ему», — сказал Блоссий. Будь он и в самом деле столь совершенным другом Гракха, как утверждают историки, ему все же незачем было раздражать консулов своим смелым признанием; ему не следовало, кроме того, отступаться от своей уверенности в невозможности подобного приказания со стороны Гракха. Во всяком случае, те, которые осуждают этот ответ как мятежный, не понимают по-настоящему тайны истинной дружбы и не могут постичь того, что воля Гракха была его волей, что он знал ее и мог располагать ею. Они были больше друзьями, чем гражданами, больше друзьями, чем друзьями или недругами своей страны, чем друзьями честолюбия или смуты. Полностью вверив себя друг другу, каждый из них полностью управлял склонностями другого, ведя их как бы на поводу, и поскольку они должны были идти в этой запряжке, руководствуясь добродетелью и велениями разума, — ибо иначе взнуздать их было бы невозможно, — ответ Блоссия был таким, каким надлежало быть. Если бы их поступки не были сходными, они, согласно тому мерилу, которым я пользуюсь, не были бы друзьями ни друг другу, ни самим себе. Замечу, что ответ Блоссия звучал так же, как звучал бы мой, если бы кто-нибудь обратился ко мне с вопросом: «Убили бы вы свою дочь, если бы ваша воля приказала вам это?», и я ответил бы утвердительно. Такой ответ не свидетельствует еще о готовности к этому, ибо у меня нет никаких сомнений в моей воле, так же как и в воле такого друга. Никакие доводы в мире не могли бы поколебать моей уверенности в том, что я знаю волю и мысли моего друга. В любом его поступке, в каком бы виде мне его ни представили, я могу тотчас же разгадать побудительную причину. Наши души были столь тесно спаяны, они взирали друг на друга с таким пылким чувством и, отдаваясь этому чувству, до того раскрылись одна перед другой, обнажая себя до самого дна, что я не только знал его душу, как свою собственную, но и поверил бы ему во всем, касающемся меня, больше, чем самому себе.

 Пусть не пытаются уподоблять этой дружбе обычные дружеские связи. Я знаком с ними так же, как всякий другой, и притом с самыми глубокими из них. Не следует, однако, смешивать их с истинной дружбой: делающий так впал бы в большую ошибку. В этой обычной дружбе надо быть всегда начеку, не отпускать узды, проявлять всегда сдержанность и осмотрительность, ибо узы, скрепляющие подобную дружбу, таковы, что могут в любое мгновение оборваться. «Люби своего друга, — говорил Хилон, — так, как если бы тебе предстояло когда-нибудь возненавидеть его; и ненавидь его так, как если бы тебе предстояло когда-нибудь полюбить его». Это правило, которое кажется отвратительным, когда речь идет о возвышенной, всепоглощающей дружбе, весьма благодетельно в применении к обыденным, ничем не замечательным дружеским связям, в отношении которых весьма уместно вспомнить излюбленное изречение Аристотеля: «О друзья мои, нет больше ни одного друга!».
... ... ...
 Древний поэт Менандр говорил: счастлив тот, кому довелось встретить хотя бы тень настоящего друга. Он, конечно, имел основания это сказать, в особенности, если сам испытал нечто подобное.
... ... ...
 Если бы в той дружбе, о которой я говорю, один все же мог что-либо подарить другому, то именно принявший от друга благодеяние обязал бы этим его: ведь оба они не желают ничего лучшего, как сделать один другому благо, и именно тот, кто предоставляет своему другу возможность и повод к этому, проявляет щедрость, даруя ему удовлетворение, ибо он получает возможность осуществить свое самое пламенное желание. Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.
... ... ...
 Дружба единственная, заслоняющая все остальное, не считается ни с какими другими обязательствами. Тайной, которую я поклялся не открывать никому другому, я могу, не совершая клятвопреступления, поделиться с тем, кто для меня не «другой», а то же, что я сам. Удваивать себя — великое чудо.
... ... ...
 Словом, эти проявления дружбы непонятны тому, кто сам не испытал их. Вот почему я чрезвычайно ценю ответ того молодого воина Киру, который на вопрос царя, за сколько продал бы он коня, доставившего ему первую награду на скачках, и не согласен ли он обменять его на целое царство, ответил: «Нет, государь. Но я охотно отдал бы его, если бы мог такой ценой найти столь же достойного друга среди людей». Он неплохо выразился, сказав «если бы мог найти», ибо легко бывает найти только таких людей, которые подходят для поверхностных дружеских связей. Но в той дружбе, какую я имею в виду, затронуты самые сокровенные глубины нашей души; в дружбе, поглощающей нас без остатка, нужно, конечно, чтобы все душевные побуждения человека были чистыми и безупречными.
... ... ...
Некий отец, застигнутый скачущим верхом на палочке, когда он играл со своими детьми, попросил человека, заставшего его за этим занятием, воздержаться от суждения об этом до тех пор, пока он сам не станет отцом: когда в его душе пробудится отцовское чувство, он сможет более здраво и справедливо судить о его поведении. Точно так же и я; и мне хотелось бы говорить о дружбе лишь с теми, которым довелось самим испытать то, о чем я рассказываю. Но зная, что это — вещь необычная и редко в жизни встречающаяся, я не очень надеюсь найти судью, сведущего в этих делах. Ибо даже те рассуждения о дружбе, которые оставила нам древность, кажутся мне слишком бледными по сравнению с чувствами, которые я в себе ощущаю. Действительность здесь превосходит все наставления философии
.

Прошу добравшихся до этого места читателей простить обширность цитаты и назидательность тона (слишком велик был соблазн до крайнего предела исчерпать тему контраста меж друзьями и френдами) и принять в дар в качестве поощрения за лояльность пару полушуточных идей, призванных вывести сс из нынешнего прискорбного состояния.

Как реорганизовать СС в качественом отношении я не знаю (а вы?), поэтому сосредоточимся на количестве: первый концепт адресован тем, кому кажется, что "социальщины" в интернете слишком много, а второй — тем, кому ее недостает.

1. Асоциальная сеть (АС)
По определению одного из авторов лиги антифейсбуковцев, «FB is an eternal party» («ФБ это вечная вечеринка»). Чем оканчиваются слишком затянувшиеся вечеринки показано в фильме Бунюэля "Ангел-истребитель": тусовщики принимаются лихорадочно искать выход. Они послужат средой для вербовки в АС, где вместо вечеринки им будет предложено нечто более похожее на реальную жизнь: с АС-френдами нельзя расфрендиться; к ним необходимо притираться. В качестве вновь зарегистрированного пользователя вам принудительно навязывается некоторое количество случайно выбранных френдов. Скажем, от 5 до 10 по вашему желанию. Система следит за регулярностью вашего общения с френдами (думаю, оно должно происходить минимум пару раз в неделю) и в случае халатности вашу учетную запись аннулирует. Навсегда. Т.е., посылает вас лесом в ФБ, где вам — самое место, ибо провал попытки вернуться к естественному общению — свидетельство необратимых изменений, произведенных в вашей психике традиционными СС (аналогичным образом общества анонимных алкоголиков изгоняют без права на обжалования своих членов, если те неспособны "завязать").

2. Рекурсивная сеть (РС)
Упоительные для эскапистов деперсонификация и безответственность виртуальной жизни в ФБ не абсолютны: фиктивному персонажу, с которым пользователь с течением времени все более отождествляется, приходится отвечать за растущий корпус своих постов, соответствовать ожиданиям френдов, а т.ж. всевозможных виртуальных сообществ и субкультур, с которыми его связывает виртуальная судьба. В силу адаптационной гибкости человеческой психики рано или поздно настает момент, когда это бремя начинает вызывать дискомфорт и желание освободиться. Выходом может стать новый уровень виртуализации: РС предоставит пользователям возможность заводить новые учетные записи от имени уже существующих. Конечно, золотое время для открытия РС упущено: его надо было подгадать к премьере блокбастера Inception, где действие разворачивается в грёзах многоярусной вложенности.

В каждой шутке — лишь доля шутки: прямо сейчас примерно у 10 тыс. юных пользователей "В контакте" запущено приложение "Пришел, увидел, полюбил". Это — игра, предлагающая участникам пофлиртовать друг с другом от имени персонажей, чьи ники и аватары не обязательно совпадают с реальными (впрочем, применительно к РС последнее слово утрачивает остатки какого бы то ни было смысла).

+1414
голосов

Напечатать Отправить другу

Читайте также

Даже в "Красном и черном" (или у кого там из французских классиков?) не было таких обширных цитат из Монтеня ! %-)))

+1

>> Фильма "Социальные сети" мне повезло избежать...

Думаю, это было несложно, учитывая то, что фильм с таким названием пока не снят. =)

Да будет позволено и мне привести цитату. Альфред Бестер. "Человек без лица" (lib.ru/BESTER/demolish.txt). 1952 г.

"В аудитории группа третьеступенников обсуждала международные события,с усердием располагая мысли простой плетенкой. Среди старших затесался двенадцатилетний вундеркинд на уровне второй ступени. Он украшал скучную дискуссию причудливыми зигзагами и нанизывал на каждый зубчик произнесенное вслух слово. Снова рифмовались между собой и складывались в ехидные замечания по поводу выступавших. Парнишка был, как говорится,молодой, да ранний, и это получалось у него занятно".

Вот вам и ответ, почему СС - полное... Мой дед говорил короче - видно птицу по полету. И чем песать с ашипками сваим друзям, лучше таки почитать Бестера.

Цитата хорошая, но как-то я вообще не понял, каким образом она является «ответом, почему СС — полное ...»

Как вкусно! :)

Почему-то вспомнились (в хронологическом порядке):
"То що, синку, допомогли тобі твої ляхи?" (С) Гоголь
"Що, брате, допомогли тобі твої жиди?" (С) Шкляр
"Вот радио есть, а счастья нет" (С) Ильф и Петров
"Но я помню!" (С) Молодчик :)

Почему-то уверен, что ни один серьезный человек познавший матан (хотя бы уровня К. Эрроу или Л. Гурвица), ничего подобного даже не представвляли. А всякого рода маркетологов принято ненавидеть, а не слушать. Тем более, цитировать.

Отношения в группе, особенно слабо иерархической - это, прежде всего сеть доверия (в иерархической - верности),
рейтинговые системы - просто механизм в инструменте "социальной сети" (ака специально спроектированный для уменьшения транзакционных затрат социализации сайт, соответсвенно, по классической теории группы, приводящий к вырождению некоторых аспектов психодинамики).

То, что доверие не может быть построено на полностью рациональных правилах, доказал К. Эрроу. То, что даже метамехинизмом можно манипулировать, показал Л. Гурвиц (результаты получены и оценены гораздо раньше рождения родителя ФБ). Цену доверия художественно изобразил Н. Стифенсон (на примере марсельского депозита в Барочном цикле).

Собственно, для такой сети субъект не может быть представлен в виде рационально действующего и эффективного "черного ящика". Очень много в таких сетях зависит от "морали-прагматики-мотивации" агентов-участников ("мораль" в терминах матричных игр 2х2 В. Лефевра вполне юзабельна как модель, и порождает тонны нерационального на первый взгляд индивидуального поведения).
Вот с учетом этого, казалось бы очень простого фактора, то как мы доверяем друг-другу мы продемонстрировали своими майданными настроениями (и реализацией механизмов, главным из которых предтавлялся подход "мне должны счастья без ограничений, но чтобы только мне").

Ну а если без алгебры, так, маленький гражданин рунета не на содержании социальных сетей, и вдруг включил здравый смысл слушая о прелестях социальных сетей?
Думаю (это оценочное суждение), если не первая, то вторая мысль в затурканом мозгу будет: и чего бы это, вдруг, в большой группе рунета, где мне даже не дадут в морду если что, стало не так (лучше), чем в нашей банде на районе.

А вот те, которые, англоязычные-протестанты, так тех со скаутского возраста натаскивает на критическое мышление. Их на мякине не проведешь. Это отдельная тема.

Что в сухом остатке? Анализ благоглупых рассуждений?
Не только:
- и флеш-моб на Ближнем Востоке и в Северной Африке (не знаю, насколько деструктивный, но таки да, стабильности для диктаторов нет);
- и огроммный массив персональных данных, доступный тем, кто сообразил как его поиметь.

Имхо и так "хорощо", этакий нехилый паровоз на мизере.

А обшипки то дело такое, не у всех спелл-чекер на автомате на русский выставлен, мысль понятна и так.

+ 1 к остатку:
- осознание некоторыми пользователями
(которым возможности СС нужны для дела иного, чем выбор партнера для бридинга),
что рейтинговыми системами надо заниматься на методическом уровне не худшем,
чем правильная криптография
или правильно спланированный и реализованный статистический эксперимент.
Вот пример из уютной СС (коньюктурно, конечно, как все в наше время и вполне познавательно).

хорошая статья. никогда не понимал такого рабства как СС. как можно реально выделять свое время на самый настоящий треп? в этому информатизации мы начинаем терять человеческие качества, общаться без эмоций, знакомиться через переписку и т.д.
вот про дружбу хорошо подмечано, я про френдов.
давайте оставаться личностями, и не сбиваться в стадо, которое может только то и делать что мычать. если наша страна ограничивает свободу, то не значит, что вы ее получите в СС.

 
 
IDC
Реклама

  •  Home  •  Рынок  •  ИТ-директор  •  CloudComputing  •  Hard  •  Soft  •  Сети  •  Безопасность  •  Наука  •  IoT