`

СПЕЦИАЛЬНЫЕ
ПАРТНЕРЫ
ПРОЕКТА

Архив номеров

Как изменилось финансирование ИТ-направления в вашей организации?

Best CIO

Определение наиболее профессиональных ИТ-управленцев, лидеров и экспертов в своих отраслях

Человек года

Кто внес наибольший вклад в развитие украинского ИТ-рынка.

Продукт года

Награды «Продукт года» еженедельника «Компьютерное обозрение» за наиболее выдающиеся ИТ-товары

 

Alma-mater компьютерной индустрии

+11
голос

Помимо профессии переводчик, у меня есть хобби — репетиторство. В рамках этого хобби мне пришлось последние несколько месяцев готовить одну молодую особу, школьницу, к сдаче экзаменов TOEFL, SAT I и SAT II. Последние два, как выяснилось, начиная с этой осени, можно сдавать через Internet в режиме on-line. Молодая особа отлично знает математику, физику, играет в шахматы, но Internet’oм, за исключением, пожалуй, e-mail, по большому счету не пользовалась.

Alma-mater компьютерной индустрии

Я не была уверена, что она с энтузиазмом воспримет весть о такой перспективе, но ее положительная реакция превзошла все мои ожидания. Но вот кто оказался не готовым отвечать на вопросы по поводу сдачи экзаменов через Internet, так это местный Internet-провайдер. Он явно был удивлен: не успел WWW появиться в Белой Церкви, как какие-то девицы норовят экзамены через него сдавать. Безобразие! Этот забавный эпизод натолкнул меня на серьезные размышления о том, почему все-таки американцы сумели и по-прежнему умеют так мощно двигать технологию вперед. Голый технократический интеллект? Деньги? Авантюризм или высокие идеалы? Для самой себя я неожиданно получила ответы на эти вопросы в имени Стэнфорд.

Сначала о венчурном, т. е. рисковом, или, если хотите, авантюрном (есть и такой оттенок в английском слове venture) капитализме. Быстрый взлет и успех американских компьютерных компаний может быть предметом отдельной статьи. Compaq, Cisco Systems, Apple, Oracle, Sun Microsystems — всем им не более 20 лет, и все они начинали с нуля. Рыночная стоимость Cisco, например, равна капиталу General Motors. О позициях Microsoft и Intel говорить не приходится . Своим успехом они, естественно, обязаны людям с идеями в голове и неуемной энергией. Но идеи и самая безудержная энергия без капитала, финансового и морального, могут зачахнуть на корню. Своим стремительным ростом, примерно на 40% или более в год, они обязаны финансовой поддержке и помощи так называемых венчурных капиталистов, которые сумели увидеть свою выгоду в передовых идеях задолго до других финансовых структур. Один из самых известных венчурных капиталистов, Джон Доэрр (John Doerr), подсчитал, например, что капитал промышленности персональных компьютеров за период с 1981 г. по 1990 г. вырастет с нуля до 100 млрд. долл. Это явилось самым крупным легальным накоплением капитала за всю историю капитализма. Более 70% фирм, занятых в компьютерной промышленности, начинали с венчурного капитала, и более трети из них финансировались самим Доэрром. В результате увеличение капитала венчурных капиталистов оказалось столь же ошеломляющим, как и рост поддерживаемых ими фирм. При открытой распродаже акций Xylan, частной фирмы, занимающейся сетевым оборудованием, оказалось, что доля, принадлежащая компании Brentwood Associates, вложившей в нее два года назад рисковый капитал в сумме 4 млн. долл., составила 400 млн. долл. Компания самого Доэрра, Kleiner, Perkins, Caufield & Byers, при аналогичных инвестициях в Netscape получила прибыль в 250 млн. долл, за еще меньший срок.

Венчурные капиталисты — в основном, американцы. И в широких масштабах это явление имеет место только в США. Европейское венчурное финансирование, например, отличается как другими подходами, так и отсутствием американского динамизма. В Европе венчурный капитал используется для изменения форм владения и управления в крупных компаниях. Такое финансирование не создает ничего нового. В 1995 г., например, европейские венчурные инвестиции в биотехнологию составили всего 2% всех вложений, а в информационные технологии — 16%, в отличие от американских 24% и 46% соответственно. В Японии венчурный капитал едва существует. В Азии он считается одним из крупных и развитых, но по сути это корпоративные инвестиции, осуществляемые конгломератами и семейными компаниями.

Общим заблуждением является мнение, что идея венчурного капитала состоит в том, чтобы вложить во многообещающее дело небольшую сумму денег в обмен на крупную долю во владении компанией (обычно 10-20%), а затем оперативно распродать акции с тем, чтобы быстро получить большую прибыль. На самом деле такой подход скорее существовал во времена «золотой лихорадки». Современное венчурное финансирование предполагает не только денежные инвестиции и репутацию инвестора, но и большой труд по созданию новой компании и управлению ею.

Любая только что открытая автомастерская требует стартового капитала, но не венчурного. Рост ее прибыли не будет экспоненциальным, как того требует венчурное предприятие. Для высокотехнологичной компании разработка абсолютно новых идей, требующая соответствующего мышления, возможность рисковать деньгами и динамика роста являются решающими факторами. Наверное, поэтому такие компании и венчурный капитал быстро развиваются именно в Америке, где национальными чертами характера традиционно являются динамизм и предприимчивость. И особенно хорошо эта система работает в Силиконовой Долине, которая по праву считается одним из величайших «научных парков» в мире.

Заинтересовавшись историей Стэнфорда, я обнаружила, что стремление к созданию рисковых предприятий, глубокое понимание ценности свободного образования и развития личности вместе со стремлением объединить и сделать сильной свою страну были изначально заложены в университет, где взращивается интеллектуальный потенциал для мировой компьютерной промышленности.

Своим рождением Стэнфордский университет обязан двум сильным и незаурядным личностям. Без них, возможно, не было бы сейчас никакой Силиконовой Долины со всеми ее нынешними «пропеллероголовыми» (именно так — раньше были «яйцеголовые», теперь «пропеллероголовые», уж слишком быстро делают они с помощью своих голов умопомрачительные капиталы) умниками. Пишу это слово абсолютно без всякой иронии. Прогресс, конечно, остановить нельзя, и технология так или иначе развивалась бы, но не надо забывать о роли личности в истории. А роль двух людей, и особенно женщины, просто очень любящей и умной женщины, в истории развития университета, а вместе с ним и компьютерной промышленности, переоценить нельзя.

Сначала об отце-основателе Стэнфордского университета. Биография Леланда Стэнфорда (Leland Stanford) по-американски достаточно хрестоматийна. В справочнике числится как государственный деятель, бизнесмен и патрон образования. Родился в 1824 г., рос в семье, где было восемь детей. Школа, тяжелый труд на домашней ферме. Затем работа в адвокатской конторе, поиски лучшего места, женитьба на Джейн Летроп, дочери преуспевающего торговца из Олбани, успешная адвокатская практика в Порт-Вашингтоне. Но пожар, погубивший в 1852 г. офис и огромную библиотеку Стэнфорда, заставили его отправиться в Калифорнию на поиски счастья.

В Калифорнии Стэнфорд стал одним из самых активных организаторов республиканской партии, баллотировался от нее на выборах. В 1860 г. агитировал на выборах за Линкольна, встреча с которым произвела на него огромное впечатление. В 1861 г. Стэнфорд был избран губернатором Калифорнии. В 1885 г. стал сенатором.

Но, пожалуй, более заметный вклад в объединение Америки Стэнфорд внес не как политик, а как бизнесмен, и не просто бизнесмен, а именно как венчурный капиталист, принимавший участие в двух рисковых предприятиях — строительстве трансконтинентальной железной дороги и создании Стэнфордского университета.

В 1876 г. губернатор Стэнфорд приобрел неподалеку от Сан-Франциско 650 акров земли для своего загородного дома и начал работу по строительству фермы Пало-Альто, где разводились рысаки. Впоследствии ферма превратилась в поместье Стэнфордов, а небольшой городок, разраставшийся вокруг него, также стали называть Пало-Альто. Именно на этом месте впоследствии и расположился Стэнфордский университет.

Отличная карьера бизнесмена и политика, любящая и любимая семья... Но в 1884 г. во время пребывания Стэнфордов в Италии Леланд Стэнфорд-младший заболел брюшным тифом. Не дожив нескольких дней до своего шестнадцатилетия, он скончался. Выйдя к жене, чтобы сообщить о смерти сына, Стэнфорд сказал: «Отныне нашими детьми будут дети Калифорнии». «Благодаря» именно этому печальному событию мир получил одно из самых высококлассных учебных заведений.

Вернувшись в Америку и посетив Йелльский, Гарвардский университеты и Массачусетский технологический институт, Стэнфорды решили основать университет в Пало-Альто. Они не просто взялись за создание огромного университета, а решили сделать его совершенно нетрадиционным. В университете, в отличие от общепринятой тогда практики, будут обучаться вместе юноши и девушки, он не должен принадлежать ни одной из религиозных конфессий, главной целью заведения провозглашался выпуск «культурных и полезных во всех отношениях граждан». В те времена такие идеи попахивали революцией. Что заставило Стэнфорда прийти к такому решению? Как однажды он сам признался, из всех молодых людей, которые приезжали к нему с рекомендательными письмами на работу, наиболее беспомощными оказывались именно выпускники университетов. В своей декларации в пользу так называемого либерального образования,составленной по случаю открытия университета и весьма примечательной для того времени, Стэнфорд писал: «Я придаю огромное значение художественной литературе в развитии интеллекта и деловых качеств. Я заметил, что технически образованные молодые люди далеко не всегда становятся преуспевающими бизнесменами. Для успеха в жизни нужно воображение. Человек без воображения никогда ничего не построит». Именно с этими мыслями Стэнфорд продиктовал свою дарственную университету, которая и поныне остается «университетской конституцией».

Свои двери для почти двух тысяч человек Стэнфордский университет открыл 1 октября 1891 г. Первым президентом университета Стэнфорд, политик и бизнесмен, выбрал молодого и талантливого ученого-литератора Дэвида Джордана (David Jordan). По поводу личности Джордана Стэнфорд в одном из интервью сказал: «Я мог бы найти более известного ученого, но мне хотелось видеть на этой должности молодого человека, который рос бы вместе с университетом». Выбор оказался удачным — Джордан, проявивший прекрасные организационные способности, «рос» вместе с университетом 22 года. Основные предметы, которые должны были изучаться в университете, определил Джордан. Единственным предметом, по которому надо было сдать экзамен при поступлении в университет, был английский язык.

В июне 1893 г. Леланд Стэнфорд скончался. Все заботы о новом учебном заведении легли на плечи единственного оставшегося партнера и спонсора университета — Джейн Стэнфорд (Jane Stanford). Все эти годы эта незаурядная, очень умная женщина оставалась рядом с мужем и неизменно в его тени. Даже в день открытия университета она не решилась произнести приготовленную ею речь, которую нашли только после ее смерти.

Когда Джейн Стэнфорд осталась одна, в стране разразился финансовый кризис. Завещание мужа в ее пользу должно было быть утверждено судом. Партнеры мужа по строительству железной дороги требовали от нее закрытия университета. Но г-жа Стэнфорд вместе с Джорданом разработали план выживания университета. Были сокращены все возможные университетские расходы и должности, в ход пошел давно забытый страховой полис покойного Стэнфорда. Судья, занимавшийся завещанием, назначил денежное содержание г-же Стэнфорд с имения в размере 10 тыс. долл, в месяц, которое шло на нужды университета. Но вскоре имение было законсервировано федеральным правительством в счет погашения государственного заема, предоставленного в свое время компании Central Pacific на строительство железной дороги. Г-жа Стэнфорд отправилась в Вашингтон просить президента Кливленда ускорить судебное разбирательство по имению. В 1896 г. Верховный суд вынес решение в пользу г-жи Стэнфорд. Полностью имение перешло в ее владение в 1898 г., и после продажи своих железнодорожных акций г-жа Стэнфорд передала совету попечителей университета 11 млн. долл.

В 1903 г. в возрасте 75 лет г-жа Стэнфорд управление делами университета возложила на совет попечителей, который сразу же избрал ее своим президентом. Закончив с «хозяйственными» делами выживания университета и строительством намеченных зданий, в том числе семейной церкви на университетской территории, Джейн Стэнфорд обратилась к совету попечителей со следующими словами: «Наберемся решимости отказаться от старых стереотипов мышления и подумаем о том, что мы можем сделать для нашего будущего». Но осуществлять будущее пришлось уже другим. В феврале 1905 г. Джейн Стэнфорд скончалась.

Преемники у Джейн Стэнфорд оказались достойными. Они не просто думали о будущем, они его воплощали в действительность, несмотря на все трудности.

После первой мировой войны приток демобилизованных привел к дефициту рабочих мест в традиционно сельскохозяйственном до того штате. Но появление автомобиля сделало нефтеперерабатывающую промышленность ведущей отраслью, и в 1925 г. Калифорния уже добывала пятую часть потребляемой в мире нефти. Новое производст- I во требовало образованных специалистов. В 1920 г. администрация Стэнфорда попыталась поднять престиж своего учебного заведения за счет приглашения на работу известных преподавателей из университетов Восточного побережья. В их числе был Фрэд Терман (Fred Terman), инженер- электрик из Массачусетского технологического института (MIT), который впоследствии стал профессором и деканом одного из факультетов университета — Стэнфордской ин- j женерной школы. Как и многие его коллеги тогда, он занимался передовыми исследованиями в области электроники. Но в отличие от других сотрудников, он поощрял своих студентов продавать прикладные разработки новых технологий на рынке. Предоставив фонды и оборудование, Терман дал возможность двум своим первым «рекрутам», Дэвиду Хьюлетту (David Hewlett) и Уильяму Паккарду (William Packard), коммерциализировать разработку звукового генератора в конце 30 х. Продав первые генераторы компании Disney, они реинвестировали полученную прибыль в новые проекты.

В 50-е годы известный Уильям Шокли (William Shokley), совершивший революцию в электронике, вместе с несколькими талантливыми молодыми учеными с Восточного побережья образовал в Пало-Альто Shockley Semiconductor Laboratories (Shokley Labs) — одну из 20 компаний, которые занимались разработкой и производством транзисторов. Многие его коллеги вскоре покинули фирму и создали собственную компанию, Fairchild Semiconductor, которая первой сосредоточилась исключительно на кремниевом производстве и быстро развилась в одну из крупнейших компаний электронной промышленности в Калифорнии. По некоторым оценкам, более 70 высокотехнологичных фирм —. прямые или косвенные потомки Fairchild.

В 1954 г., через 16 лет после своего основания, Hewlett- Packard, которая имела к тому моменту уже 200 служащих и продала 70 различных продуктов на сумму свыше 2 млн. долл., приняла предложение Стэнфордского университета | арендовать часть Стэнфордского исследовательского парка. Это положило начало концентрации различных отраслей промышленности в Пало-Альто. Впоследствии множество фирм воспользовалось возможностью быть поближе к университету. Стэнфордский исследовательский парк, благодаря усилиям нескольких влиятельных профессоров и администраторов, стал основным ядром многообещающей Силиконовой Долины. В 80-е уже весь парк сдавался в аренду различным компаниям.

На фоне развития транзисторной технологии нельзя переоценить и роль правительства Калифорнии. Во время второй мировой войны, благодаря военным заказам, к государству возвратилось процветание — стали резко умножаться столь необходимые для удовлетворения военных нужд авиационные заводы Южной Калифорнии и судостроительные верфи в Сан-Франциско. Развивались стальная, нефтяная, машиностроительная, резиновая отрасли промышленности, производство электронного оборудования. За период с 1940 г. по 1945 г. приток рабочих увеличил население штата почти на 2 млн человек. После войны многие из них остались в Калифорнии. Молодые ракетно-космические и электронные отрасли промышленности создавали рабочие места. Перемещение в Калифорнию главного военного заказчика, компании Lockheed, в 1956 г. принесло с собой и федеральные оборонные доллары. Государственные подряды на поставку полупроводниковой продукции военным организациям равнялись приблизительно двум пятым общего производства. Послевоенный прирост населения привел к временному дефициту жилья и школ. Но Ерл Уоррен (Earl Warren), губернатор штата с 1943 г. по 1953 г., проявил совсем не характерный по нашим понятиям для капиталистов подход и создал резервный фонд из огромных военных доходов, предназначенный для будущего развития автострад и государственного образования. Калифорния и поныне остается одним из самых густонаселенных штатов и традиционно славится своим прогрессивным подходом к образованию. Штат имеет свыше 300 высших учебных заведений и одну из самых крупных в США систем государственных колледжей и институтов.

Что касается Стэнфордского университета, то сегодня он представляет собой огромный конгломерат различных учебных и научных заведений, в том числе Гуверовский военный институт, Стэнфордский линейный ускоритель, Станция морских исследований Хопкинса. Библиотечный фонд Стэнфорда насчитывает 6,3 млн томов в 19 библиотечных отделениях.

Бурное развитие технологии отражено и в организации Силиконовой Долины. Люди, которые создавали новые компании или приходили туда, считали себя технологическими первопроходцами, а те формальные и неформальные сообщества, которые возникали, в какой-то мере сродни сообществам пионеров, обосновавшихся на Западе в XIX веке. Члены этого технологического содружества, первоначально по крайней мере, были очень однородной в социальном отношении группой. В основном, это были выпускники Стэнфорда или MIT, которые мигрировали в Калифорнию из других областей страны. Как любые пионеры, они были особенно отзывчивы к рискованным новым предприятиям, способным дать в будущем высокие прибыли. Герои Силиконовой Долины — это предприниматели, взявшие на себя профессиональный и человеческий риск и превратившиеся из гаражных умельцев в преуспевающих создателей крупнейших компаний.

Но кроме любви к риску, калифорнийских предпринимателей отличал также дух товарищества, небывалый для всей остальной американской промышленности. Даже инженеры и ученые, работавшие в конкурирующих фирмах, оставались близкими друзьями вне службы. Для технических консультаций совершенно спокойно приглашались сотрудники конкурирующих фирм. Hewlett-Packard была пионером в формировании характерного для Силиконовой Долины стиля управления, отношения к сотрудникам как к членам семьи. Многие стремились воспроизвести этот стиль управления.

Концентрация на относительно небольшой территории внушительного количества технологических фирм давала возможность людям менять работодателей без изменения других аспектов их жизни. Средняя оборачиваемость капитала мелкого и среднего бизнеса в Силиконовой Долине в 80-е годы составляла 35%, а средняя продолжительность пребывания на одной должности — около двух лет.

Такое положение дел служило и продолжает служить катализатором венчурного предпринимательства. Небольшой коллектив специалистов в фирме, не удовлетворенных текущим положением дел, собирается вместе после работы, чтобы «подхалтурить» где-нибудь поблизости с некоторыми из своих собственных идей. Разрабатывается бизнес-план, приобретаются фонды у венчурного капиталиста, при этом можно получить совет у профессора с мировым именем. В случае успеха такие «халтурщики» становятся героями. В случае неудачи всегда можно найти работу по соседству.

При таком динамичном перемещении рабочей силы роли становятся взаимозаменяемыми. Работодатели превращаются в служащих, а бывшие сотрудники — в конкурентов. В результате у инженерных работников выработалась в большей степени преданность технологии, квалифицированным инженерам-партнерам и ученым и в меньшей — преданность какой-то одной фирме. Хотя это и может показаться парадоксальным в том смысле, что такое сотрудничество происходило в условиях явной жесткой конкурентной борьбы.

Быстрый обмен практической информацией, внедрение прикладных научных исследований в рыночные товары — все это привело к изменениям и диверсификации в промышленности и способствовало развитию экономики. Не удивительно, что в фонды венчурного капитала хлынули деньги различных пенсионных фондов, так нуждающихся в существенной прибыли. Но чем больше денег приходит, тем больше их и уходит. Общая сумма венчурных инвестиций в США в 1996 г. составила рекордную цифру — 10 млрд, долл., что на 35% больше, чем в 1995 г. А инвестиции 1995 г., насчитывавшие 7,4 млрд, долл., превысили инвестиции 1994 г. на 50%. Представить, что сулит такое вложение капиталов, я предоставляю воображению читателей...

Прогнозы ведущих мировых специалистов о том, как изменят микропроцессорные и информационные технологии мир уже в ближайшие 10—30 лет, мы с вами читали на страницах «Компьютерного Обозрения». Но задумался ли кто-нибудь всерьез о том, что 10—30 лет — это сегодняшние школьники, завтрашняя молодежь, это сегодняшняя система образования. Говорить об информационной революции, по-моему, сейчас не очень корректно. Происходит социальная революция, обусловленная сменой научных парадигм и очень динамичным развитием технологии, но это все-таки социальная революция не в отдельно взятой стране. США лишь своеобразный локомотив в этом процессе. Уже сейчас радикально меняются социальные, экономические и правовые отношения между людьми и государствами. Процесс этот будет только нарастать, к этому надо готовиться заранее. Билл Гейтс, например, будучи еще школьником, имел доступ к компьютеру. Не потому, что он уже тогда был Гейтсом, а потому, что все американские школьники еще 30 лет назад могли свободно получить доступ к компьютеру через школьный терминал. Наверное, поэтому сегодня Microsoft вкладывает колоссальные деньги в свое будущее — в образование. Но об этом в следующей статье.

+11
голос

Напечатать Отправить другу

Читайте также

 
 
IDC
Реклама

  •  Home  •  Рынок  •  ИТ-директор  •  CloudComputing  •  Hard  •  Soft  •  Сети  •  Безопасность  •  Наука  •  IoT